Книга Вижу тебя, Лили, страница 43 – Анна Флин

Сначала хочется расплакаться – от того, что кто-то подумал обо мне заранее. Но я просто вздыхаю и надеваю платье. Оно садится идеально, как будто кто-то знал мои мерки лучше меня самой.

Тихий стук. Дверь приоткрывается.

Кейси стоит на пороге – волосы убраны в аккуратный пучок, под глазами лёгкая краснота, как от недосыпа или слёз. В руках – кружка кофе и тарелка с тостом, на котором блестит немного джема.

— Доброе утро… – Она смягчает голос, будто боится слишком громко говорить. – Если этот день вообще подходит под определение «доброго».

Смотрит на меня внимательно, не оценивая – просто проверяя, держусь ли я.

— Поешь хотя бы немного, Лили. И выпей кофе. Он сладкий.

Беру. Или скорее позволяю ей вложить тарелку в мои руки. Ем медленно, маленькими кусками. Глотки идут тяжело, но тело благодарно за еду.

Внизу все уже ждут.

На Генри – строгий чёрный костюм, белая рубашка, галстук идеально затянут. Лицо осунувшееся, глаза покрасневшие. Но вся его фигура – выверенная, собранная. Он держится, потому что иначе не сможет.

Ник – в тёмно-серой рубашке, чёрных брюках, поверх – кожаная куртка. Лицо хмурое, напряжённое. Он выглядит не чужим – скорее человеком, который пытается сдержать что-то внутри и не знает, что с этим делать.

Он смотрит на меня мельком – коротко, быстро – и отводит взгляд. Между нами тянется тонкая нить настороженности. И что-то ещё – то, чего ни он, ни я пока не называем.

По дороге в церковь никто не включает радио. Шум шин по мокрому асфальту – единственный звук.

Генри ведёт аккуратно, будто боится нарушить тишину мира. Смотрю в окно – серые дома, деревья, мокрый блеск дороги.

Ник сидит справа от меня, но кажется отстранённым, словно он – часть дороги снаружи, а не человека внутри машины.

Я чувствую его взгляд на себе – иногда, коротко. Но он сразу отводит глаза, словно боится быть пойманным.

Церковь маленькая, деревянная, с витражами, через которые туман делает свет почти серебряным. У входа нас встречает отец Мэттьюс, морщинистый старик с мягким взглядом.

Внутри пахнет ладаном и свежими лилиями.

Гроб стоит у алтаря. Светлое дерево. Белое покрывало. Венок с жасмином, белым и хрупким, как дыхание.

Фотография бабушки – тёплая, живая. То самое выражение, когда она смотрела на меня, будто видела сразу и маленькую, и взрослую.

Люди приходят. Покупатели из магазина, соседи, кто-то из старых друзей. Я узнаю лица, которые видела много раз – и словно вижу их впервые.

Каждый подходит ко мне. Каждый приносит свою маленькую печаль.

Кейси стоит рядом – ровная, тёплая. Иногда её рука едва касается моей – словно говорит: я тут, если надо.

Генри несколько раз вытирал глаза, каждый раз будто ненавидя себя за это.

Ник сидит сбоку. Неподвижный. Лицо жёсткое, но взгляд – самый живой, что я сегодня видела. Он смотрит на меня так, будто пытается удержать на краю этого мира, пока я не провалилась.

Служба мягко разливается по церкви. Голос отца Мэттьюса спокойный, ровный, как море до шторма.

Гимн.

Слова застревают в горле. Пение становится шёпотом.

В какой-то момент Ник кладёт руку мне между лопатками – осторожно, почти не касаясь. Просто якорь, чтобы я не уплыла.

На секунду.

И убирает её так же тихо, как и положил.

Подхожу к гробу первой. Жасмин в моих руках дрожит. Или это я дрожу. Кладу веточку на покрывало. Белый лепесток падает сбоку.