Книга Вижу тебя, Лили, страница 16 – Анна Флин

Пожалуйста, ответь…

А потом – мужской голос, чуть хрипловатый и удивлённый:

— Да… кто это? – Голос звучит не сразу, словно человек на другом конце провода колебался, прежде чем ответить. В интонации слышится удивление, смешанное с настороженностью.

Сглатываю.

— Эм… Добрый день. Это… это Лилиан Холлоуэй. Ваша… ваша старая подруга, Элеонор Холлоуэй, попросила меня позвонить. Она в больнице. И она хочет вас видеть.

Пауза тянется так долго, что я начинаю думать, что звонок оборвался. Внутри всё сжимается от тревоги, и я нервно сжимаю телефон в руке. Или он просто повесил трубку? Может, я ошиблась номером?

— Алло? – осторожно спрашиваю, чувствуя, как сердце колотится в груди.

На другом конце линии слышится резкий вдох, а затем долгий, растерянный выдох. Голос мужчины кажется чуть хриплым, словно он разговаривал уже долгое время, только что проснулся или же был выбит из равновесия неожиданной новостью.

— Элеонор? – звучит тихий шёпот, полный недоверия. – Что… что ты сказала?

Сглатываю, нервно теребя край футболки.

— Простите, мистер… Ривз? – стараюсь говорить чётче. – Меня зовут Лилиан Холлоуэй. Элеонор… моя бабушка. Она попросила меня позвонить вам. Она в Мемориальной больнице Сент-Джозефа, в палате 346. Ей стало плохо, был инфаркт… И она хочет вас видеть.

На другом конце линии воцаряется напряжённая тишина. Секунда. Другая. Третья. Слышу только его тяжёлое дыхание, которое становится всё более неровным.

— Элеонор… – повторяет он, словно пробует имя на вкус, пытаясь поверить, что слышит его снова спустя столько лет. – Она… хочет меня видеть?

Голос звучит тихо, сдавленно. Я не вижу его, но почти ощущаю, как он опирается на что-то, может, на стол или стену. Его дыхание кажется чуть надломленным.

— Да, – отвечаю чуть мягче. – Она сама сказала мне набрать ваш номер. Она… она очень слаба, но в сознании.

Глухой звук. Будто он резко выдохнул, а затем раздалось лёгкое постукивание – словно он постучал пальцами по дереву или прижал ладонь к лбу, пытаясь собрать мысли. Он явно растерян.

— Я… – он запинается, голос дрожит. – Я не думал… Я не знал, что она… – снова пауза.

Молчу, позволяя ему собраться с мыслями.

— Мемориальная больница Сент-Джозефа? – наконец произносит он, голос звучит чуть твёрже. – В Эшфилде?

— Да. – Киваю, хотя он этого не видит. – 346-я палата.

Снова тишина. Слышу, как он шумно сглатывает, а затем выдыхает.

— Я приеду.

— Сегодня? – запинаюсь.

— Сегодня, – отвечает он твёрдо, уже без колебаний. – Как только смогу.

— Хорошо. – Я чувствую, как напряжение внутри немного спадает. – Спасибо.

— Нет, это я… – он осекается, а затем шёпотом добавляет: – Спасибо тебе, Лилиан.

Слышу, как он кладёт трубку, но ещё долго не опускаю телефон, вглядываясь в экран, словно пытаясь осознать произошедшее.

Генри Ривз едет к бабушке. Я не знаю, зачем бабушка попросила позвонить ему. Не знаю, что он значит для неё сейчас. Но она ждёт. И он едет.

Спустя час…

Сижу на том же неудобном кресле, сцепив руки в замок, пока вокруг бабушки суетятся врачи и медсёстры. Их голоса ровные, профессиональные, но от этого не менее тревожные.

— Пациентка стабильна, но уровень сатурации немного упал, – говорит доктор Сандерс. – Держите её на двух литрах кислорода через назальную канюлю. Как насчёт последнего анализа крови?