Книга Два сюрприза для бывшего, страница 2 – Виктория Радецкая

Мы с сестрой никогда не были близки. А после того, как она увела у меня Матвея десять лет назад, и вовсе общаемся только по праздникам. Я ее простила, хотя, пожалуй, вернее будет сказать, что она меня заставила в это поверить… — Но я придумала решение, — ее голос врывается в мою голову. Он стал мягче, почти шепот. Марина наклоняется ко мне, и я чувствую дорогой аромат ее духов. — Ты ведь моя сестра. Мы похожи. До смешного. И ты совсем не чужая. Чайник закипел, но я даже не шевелюсь, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Ты хочешь, чтобы… я родила тебе ребенка? — слова давят на грудь, как будто кто-то сел на грудную клетку. — Ты же в долгах, — Марина бросает взгляд на мой телефон, где все еще мерцает злополучное сообщение. — Я знаю про твои «инвестиции». Я заплачу. В несколько раз больше, чем обычно получают суррогатные матери. — Но откуда?! — я резко встаю, опрокинув стул. — Мам, чего там у вас? — Ничего, Мишань, случайно стул задела. — Да, вот и сынок, непонятно от кого нагулянный, пострадает, — усмехается Марина. — Откуда знаю? Так по поводу продажи квартиры ты к моему риэлтеру обратилась. Забавно, тут ты рисковать не захотела и поперлась в мою компанию. Он мне и шепнул: мол, ваша сестра квартирку свою продает. Ну я пошуровала, поузнавала, куда ты денежки с продажи квартиры попросила перевести. — Почему же ты меня не остановила?! — Зачем? Ты своим умом живешь. На самом деле, уже было поздно останавливать. Да и не была я на сто процентов уверена, что тебя нагреют. — Но это же… это же обман! Матвей… — Это спасение, — Марина встает и подходит ко мне вплотную, положив холодные руки на мои плечи. — Ты поможешь мне. И себе. Я все продумала. Я сжимаю кружку так, что белеют пальцы. Где-то в глубине души я понимаю, что это безумие. Но в то же время долги, квартира… Как из этого выбираться… Я в жизни столько сама не заработаю. — А если Матвей узнает? — шепчу я. — И, наверное, надо весь процесс втроем проходить. Сама не верю в то, что говорю — как я могу соглашаться на такое! — Дорогая, я тебе еще не все сказала, — голос Марины звучит как сталь. — Видишь ли, я не просто не могу выносить ребенка. Это было бы полбеды. Я в принципе бесплодна. Что так, что эдак. Поэтому весь материал будет твой и Матвея. Я бы плюнула — ну нет ребенка и ладно. Но Матвей просто зациклен на ребенке. Придется пойти ему навстречу, а то найдет себе молодую девку и убежит от меня в дальние дали. Ребенок его будет держать крепко. Я-то уж его знаю! — Тем более, он узнает, если матерью во всех смыслах буду я! — у меня начинается паника. — Он не узнает, — жестко произносит Марина. — Мы уедем в частный санаторий. Типа, мне нужно лежать на сохранении под присмотром врачей. Ты будешь там под моим именем. А когда все закончится… ты исчезнешь. Делать тебе будут ЭКО. Матвей будет уверен, что оплодотворяет меня. Я смотрю в ее глаза — холодные, расчетливые, без капли сомнения. — А если я откажусь? Марина медленно улыбается, и в этой улыбке нет ни тепла, ни родственных чувств. — Тогда как ты вернешь свои деньги, сестренка? Кто тебе поможет? Мама? — Марина усмехается. — Она еле-еле на лекарства наскребает. Постоянно приходится ей помогать.

Или, может, ты пойдешь к Матвею? — ее голос становится ядовитым. — Напомнишь ему, как он любил тебя когда-то? Я чувствую, как по щекам катятся слезы. Стены смыкаются вокруг меня, будто желая раздавить. — Думай быстро, — Марина встает. — У меня нет времени ждать. Мне ведь придется находиться с тобой в санатории, чтобы не дай бог кто-то случайно не встретил. — Раз я это ты, то ты можешь притворяться мной, — бормочу я. — Вот уж спасибо! В лохушки я рядиться не собираюсь. Лучше в санатории поживу. Заодно тебя проконтролирую. Так, закончили пустые разговоры. Я договорилась со знакомой. Тебя оформят, как суррогатную. У нас будет договор. Это опять же на всякий случай, если тебе вздумается заявить, что ребенок твой. Завтра я тебе позвоню. Надеюсь, ты будешь благоразумна и согласишься. Она уходит. Дверь закрывается тихим щелчком. Я остаюсь одна. С пустым счетом. С разбитыми надеждами. И с безумным решением, которое нужно принять до завтра. Я подхожу к окну. Дождь все льет и льет, смывая с тротуаров грязь. Вот только мою жизнь он очистить не может. И винить мне некого — лишь себя. В голове крутится одна мысль: «А ЧТО, ЕСЛИ СОГЛАСИТЬСЯ?»