Книга Два сюрприза для бывшего, страница 8 – Виктория Радецкая

Я тебе говорил? Если ваши волосы были бы одного цвета, как когда-то в детстве, то вообще не отличишь. Только у нее глаза, как у испуганной лани. А у тебя… — Какие у меня? — спрашивает она игриво и становится снова похожа на саму себя. Ждет комплимент. Марина обожает лесть. Я ей говорил, что не все люди с ней искренни. Она понимает, но все равно аж тает, когда слышит в свой адрес похвалу. А Алена… Алена всегда краснела, когда я ею восхищался. И почему я ее постоянно сегодня вспоминаю?.. — У тебя? — я наклоняюсь ближе. — Как звезды на небе! Всегда так блестят! И… — И что? — она опять чуть испуганна. — И шикарные ноги! — смеюсь я. — Я сразу на них запал. Ты любишь мини. И правильно делаешь. Марина бледнеет. — Тебе плохо? Мариш, я правда идиот. Но ты меня прости дурака. Это у меня первая беременность. Она чуть расслабляется. — У меня тоже. — Почему ты не ешь икру? Я взял проверенную. У него черная просто отпад, ты знаешь. Ешь, пока народ не расхватал. — Я… у меня токсикоз, — Марина отодвигает тарелку. — Но ты же обожала икру, — я купил ее специально для жены. — Говорила, что готова есть ее ложками. — А теперь не могу даже смотреть! — она смеется, но в глазах читается ужас. К устрицам она тоже не притронулась, хотя раньше их очень любила. М-да, вот что значит беременность! Я и не думал, что вкусы меняются так сильно и так быстро. Марина смеется тише, жестикулирует меньше, даже голову наклоняет так, как… Как Алена. Я опять вспомнил бывшую, Маринину сестру. Именно сейчас, совсем не вовремя она упорно лезет в голову. Раздается звон разбитого стекла — у Марины из руки выскользнул бокал с водой. — Ой! Я… я неловкая сегодня, — она резко наклоняется, чтобы собрать осколки, но я перехватываю ее руку. — Мариш, ты чего! Тебе нельзя так резко наклоняться. Официанты все уберут. Ребята на самом деле уже бегут к нам. Марина замирает. — Да, действительно, чего это я. Дома у нас домработница, и жена раньше пальцем не шевелила сама. В общем-то правильно — если есть деньги на прислугу, надо пользоваться. И официантов с удовольствием гоняла. Вот уж правда — поверишь во все эти рассказы про то, как меняются привычки и вкусы у беременных. К нам подходит директор филиала, хлопает меня по плечу: — Поздравляю! Счастливое событие! Двойной праздник. Но чего вы тут в углу засели? Пошли, Матвей, скажешь тост. Я иду к сцене. Произношу правильные слова в адрес наших партнеров и сотрудников компании. Краем глаза замечаю, как Марина уходит из зала. Надеюсь, в туалет. Закончив говорить, на всякий случай иду за ней. Марина почти бежит к выходу. Я догоняю ее в гардеробе. — Марина! Постой! Она оборачивается. — Что с тобой? — я подхожу ближе. — Ты ведешь себя так, будто… — Будто что? — голос ее срывается. — Будто ты не ты. Я тебя не узнаю, дорогая! Тишина. Потом она глубоко вдыхает и вдруг… смеется. Легко, естественно, как всегда смеется Марина. — Боже, Матвей, ну конечно я — не я! Я беременна, у меня скачет давление, меня тошнит, я не спала три ночи из-за нового контракта! — она целует меня в щеку. — Просто дай мне отдохнуть, ладно? Да, и тебе придется к этому привыкать. Я сама пока не могу привыкнуть, честно говоря. Ребенок оказался делом непростым. И вышла. Я остался один.

С одной мыслью: «Что-то не так». Но беременность… да, наверное, это она. А ведь это только начало вечера. Придется всем объяснять, куда она делась. Придется привыкать к новой Марине. А что я хотел? Правильно, я хотел ребенка. У жены перестройка организма и все такое. В сорок лет готовиться стать отцом непросто. Я дурень, конечно. Матерью в тридцать семь — вообще жесть! Особенно учитывая Маринин характер. Да и гормоны пила, чтобы забеременеть. Все говорят, это ужасно сказывается на женщине. Оно и к лучшему, что она уедет в санаторий. Когда родится ребенок, наймем няню. Все наладится и вернется в свою колею. Меня что-то продолжает мучить. Сегодня Марина мне до жути напомнила свою сестру. Алёна… Я никогда ее и не забывал. Такая любовь не проходит безвозвратно… — Матвей, все в порядке? — ко мне подходит Маринина подруга. — Ох, даже не знаю, что сказать. Уехала. Сказала, что плохо себя чувствует. Она сама не своя, Лер, — я нервно ворошу волосы. — Матвей! Успокойся хоть ты, — Лера по-дружески хлопает меня по плечу. — Да, беременных колбасит. Ты не в курсе? Ну теперь будешь знать, — улыбается. — Особенно в первый триместр. Потом у меня лично стало полегче. К тому же, ну ты знаешь Марину. Она привыкла думать только о себе. А тут такое дело. — Ты права, Лер. Спасибо за поддержку! — Ничего, будущий отец! Все самое главное впереди! Никакая няня не поможет. Я одергиваю пиджак и возвращаюсь к гостям. Факт — они воспринимают отъезд Марины из-за плохого самочувствия более чем нормально. Особенно женщины — кроме Леры, ко мне подходят еще несколько дам, делясь подробностями своей беременности. Поздно вечером дома я застаю Марину на кухне. Ест черную икру. — Блин, ты прикинь, какая засада! — говорит она. — Вернулась, поспала и все прошло. Зато голод адский. Вспомнила про икру. Хорошо, что осталась в холодильнике. Ты мудро не увез всю в ресторан. — Ты на нее даже смотреть не могла. — Ага, обидно, жуть! Там вообще кусок в горло не лез, а сейчас аппетит проснулся. Выпить бы шампанского… — Мариш, не думаю, что один бокал повредит. Мне там столько рассказали про беременность! Короче, надо потакать твоим капризам. Если чего беременной надо — дай ей это! Я иду в бар за бутылкой. Все стало на свои места. Скоро Марина уедет в частный санаторий. Ну и хорошо. Все-таки тяжеловато выносить колебания настроения жены. Марина бодро жует бутеры с черной икрой и медленно пьет шампанское. Б-р-р, не верь глазам своим, называется.