Книга Контракт на любовь, страница 31 – Яра Славцева

Виктор даже не спорил. Только коротко кивнул. И вот это, как ни странно, окончательно меня добило. Потому что весь вечер он делал одну и ту же невозможную вещь: не мешал мне быть собой. Не спасал показательно, не перебивал, не решал за меня. Просто был рядом и вмешивался только там, где было уже действительно нужно.

Очень неприятное качество в мужчине. Опасное. Особенно для женщины, которая давно разучилась опираться на кого-то, кроме собственной злости и недельного запаса чая.

Дети притихли сразу, как только мы вышли из ресторана. Степан шёл, вцепившись в мою руку, и молчал. Захар — чуть позади, с тем особенным выражением лица, которое появляется у подростков, когда они видели слишком много взрослой грязи за один вечер и теперь будут перерабатывать это в сарказм ближайшие трое суток.

На парковке Виктор открыл перед нами машину, усадил детей, потом обошёл и сел рядом со мной сзади, потому что за рулём был водитель. Я почему-то слишком остро заметила эту деталь. Он не захотел оставлять меня одну. Или детей. Или себя. Не знаю. Но заметила.

Первые несколько минут в машине стояла тяжёлая тишина. Степан смотрел в окно и крутил в руках салфетку, которую зачем-то утащил из ресторана. Захар сидел, скрестив руки на груди, и глядел перед собой так, будто мысленно составлял список причин никогда не взрослеть. Я же просто дышала. Медленно. Осторожно. Как человек после слишком резкого подъёма, который боится, что сейчас организм вспомнит про истерику.

— Мама, — тихо спросил Степан. — А мы теперь правда его дети?

Я закрыла глаза.

Вот оно. Прилетело.

Я собиралась ответить что-то аккуратное, взрослое, объясняющее. Что-нибудь вроде “это было сказано в контексте ситуации” или “не буквально, солнце”. Но не успела.

— Пока да, — спокойно сказал Виктор.

Я повернула голову к нему так резко, что шея хрустнула.

Он смотрел не на меня — на Степана.

— Это как? — спросил тот.

— Это значит, что пока я рядом, никто не имеет права вас обижать, — сказал Виктор. — Ни в ресторане, ни в суде, ни где-то ещё.

Господи.

Захар тоже посмотрел на него. Внимательно. Без обычной подростковой брони. Просто внимательно, как будто сверял сказанное с какими-то внутренними, очень строгими стандартами.

Степан подумал. Потом кивнул.

— Ладно. Тогда можно я завтра возьму Кешу в ваш дом?

Вот тут у меня всё-таки вырвался нервный смешок.

— У него уже есть название? — спросила я.

— Конечно, — сказал Степан. — Это дом Виктора. Пока.

Пока.

Мудрейший человек в машине — и ему четыре.

Виктор чуть повернул ко мне голову. В полумраке салона его лицо казалось ещё резче, чем обычно. Серые глаза — спокойные, но не холодные. Наоборот. Слишком живые для мужчины, который весь вечер так виртуозно держал себя в руках.

— Если ты захочешь, — сказал он Степану.

Я сглотнула.

Слова были обращены ребёнку. Но почему-то ударили по мне.

Потому что это “если ты захочешь” он мог бы сказать и мне. О договоре. О доме. О всей этой безумной конструкции, в которой мы уже давно увязли глубже, чем предполагалось.

Когда мы подъехали к дому, Захар открыл дверь первым.

— Я сам, — буркнул он, хотя никто не собирался носить его на руках.

— Верю, — сказала я.

Степана пришлось буквально выковыривать из сна, потому что по дороге он всё-таки отключился и теперь был тёплый, сонный и совершенно пластилиновый. Виктор взял его на руки раньше, чем я успела возразить.