Книга Пышка по протоколу, или Босс, держите корону!, страница 96 – Алекс Скай

— Не привык.

— Я тоже.

— Тогда будем страдать профессионально.

И я снова почти рассмеялась.

Почти.

— Я отступлю, — сказал Кирилл.

Улыбка исчезла сама.

— В каком смысле?

— В прямом. Не из вашей жизни. Не из проекта. Но от вашей границы. Я сказал правду. Вы её услышали. Дальше — поступки.

— Вы опять цитируете меня против меня.

— Вы хороший источник.

— Кирилл.

— Арина, я влюбился. Это не значит, что вы должны срочно что-то с этим делать.

Вот тут стало совсем плохо.

Потому что мужчина, который не требовал, оказался гораздо опаснее мужчины, который давил.

— Вы понимаете, что так я могу не дать вам надежды?

— Можете.

— И что я могу решить, что не хочу этого?

— Можете.

— И вы не будете злиться?

— Буду.

Я моргнула.

— Что?

— Буду злиться. Расстраиваться. Возможно, ходить по кабинету так, что Лика начнёт прятать расписание. Но не на вас. И не так, чтобы вы за это отвечали.

Я смотрела на него и понимала: вот оно. Не идеальная фраза. Не книжный герой, который вдруг стал святым после одного признания. А живой мужчина, который честно говорит: мне будет больно, но я не сделаю боль твоей обязанностью.

— Это самый нормальный ответ, который вы могли дать, — сказала я.

— Запишете?

— В протокол?

— В мой.

— У вас уже есть личный протокол?

— Похоже, вы его начали.

Я покачала головой.

— Ваше Корпоративное Высочество, вы невозможны.

— Но уже не безнадёжен?

— Это пока не доказано.

— Значит, буду доказывать.

— Поступками.

— Поступками.

Он действительно отступил.

Физически.

На шаг.

И как ни странно, именно этот шаг назад почувствовался сильнее любого приближения.

Следующие дни стали странными.

Не тихими — тишина в «Грант Инвест» вообще была понятием условным. Скорее, изменившимися. Скандал не исчез. Он просто ушёл под поверхность, как трещина в стекле: пока смотришь прямо — вроде держится, но стоит свету упасть под углом, и сразу видно, где линия разлома.

Деловой канал выпустил короткий материал без громких обвинений. Вадим, похоже, рассчитывал на большее, но наша встреча с партнёрами и речь сделали своё дело. Формулировки получились осторожными, а комментарий «Грант Инвест» — сухим, юридическим и удивительно человеческим. Елена была довольна. Лика сказала, что если юридический текст не вызывает желания лечь лицом в стол, это уже почти поэзия.

Вадим продолжал ходить по офису так, будто ничего не произошло.

И это раздражало.

Он сдавал ноутбук на проверку с улыбкой. Отвечал Елене вежливо. На совещаниях говорил ровно. При мне кивал так, будто между нами не было кафе, угрозы, анонимного письма и попытки превратить мою карьеру в разменную монету.

— Он ждёт, — сказала Лика однажды, когда мы стояли у кофейной зоны.

— Чего?

— Что кто-то ошибётся первым. Вадим всегда так делает. Давит не сразу, а точечно. До тех пор, пока человек сам не сорвётся.

— Звучит как токсичная версия шахмат.

— У нас тут вообще интеллектуальный спорт с плохими последствиями.

Кирилл за эти дни изменился заметнее, чем сам хотел признавать.

Во-первых, он перестал врываться в разговоры.

Не полностью. Иногда его лицо всё ещё сообщало миру, что собеседник уже третью секунду говорит не туда и пора спасать реальность. Но он терпел. Считал до пяти. Иногда до восьми. Однажды на встрече с отделом развития досчитал, видимо, до вечности, потому что Стас успел договорить целый абзац, не потеряв ни мысль, ни цвет лица.