Книга Пышка по протоколу, или Босс, держите корону!, страница 29 – Алекс Скай

— Визуального?

— Если вам вдруг понадобится подать мне руку, отвести от атакующей родственницы или изобразить убедительную пару, сначала смотрите на меня и ждёте, пока я кивну.

— А если времени не будет?

— Тогда действуете аккуратно и потом не удивляетесь, если я наступлю вам на ногу.

— Вы всегда так подробно планируете угрозы?

— Это не угрозы. Это протокол безопасности.

— Моей?

— Моей.

Он долго смотрел на меня.

Не оценивающе.

Не холодно.

Слишком внимательно.

— Принято, — сказал наконец.

Я кивнула и написала последний пункт:

— Пункт шестой. Всё, что происходит на ужине, не является настоящей помолвкой, началом отношений, романтическим признанием, семейным обещанием или поводом для Валентины Сергеевны выбирать цвет скатертей на свадьбу.

Лика тихо сказала:

— Цвет скатертей она уже выбирала для кузины. Лучше добавить «и список гостей».

— Верно. Добавляем.

Кирилл взял лист.

— Это невозможно подписать.

— Тогда не подписывайте.

— Это детский сад.

— Нет, Кирилл. Детский сад — это когда взрослый мужчина не может сказать матери, что придёт один.

Лика открыла рот. Закрыла. Потом очень аккуратно отступила на полшага, словно расстояние могло защитить её от последствий.

Кирилл застыл.

Я поняла, что попала не просто в точку. Глубже.

Его лицо стало непроницаемым.

— Вы не знаете моих отношений с матерью.

— Не знаю, — согласилась я. — Поэтому и прошу честные правила.

Он опустил взгляд на лист. Несколько секунд просто смотрел на мои неровные строки.

— Моя мать решила, что я должен быть счастлив по её расписанию, — сказал он вдруг. — С тех пор как отец ушёл из семьи, она считает, что любой мой выбор должен доказывать: у нас всё получилось лучше, чем у него.

Я не ожидала этого.

Лика тоже. Она смотрела на Кирилла с таким тихим удивлением, будто он не просто сказал личное, а открыл дверь, которую годами держал запертой.

— И вы всю жизнь доказываете? — спросила я мягче.

— Я всю жизнь строю то, что нельзя разрушить чужим уходом.

Слова были сухими. Без жалобы. Без драматичной подачи. Но именно поэтому в них оказалось больше боли, чем в длинной исповеди.

Я аккуратно положила ручку на стол.

— Тогда ужин для вас не просто ужин.

— Для меня это деловая задача.

— Нет.

Он посмотрел на меня.

— Для вас это семейная проверка, завернутая в деловую задачу.

Кирилл ничего не ответил.

И мне вдруг стало его жалко.

Не унизительно. Не сверху вниз. Просто по-человечески. Сильные люди часто так устают казаться несокрушимыми, что уже не замечают, как сами становятся стеной, за которой никто не может к ним подойти.

— Я пойду, — сказала я.

Он поднял глаза.

— Почему?

— Потому что теперь это честнее. Не потому что вы предложили втрое больше. И не потому что я хочу изображать вашу невесту. А потому что от этого вечера зависит больше, чем ваши отношения с семейным комитетом по личной жизни.

— Арина…

— Но договор вы подпишете.

Он посмотрел на лист.

— Серьёзно?

— Абсолютно. И Лика сделает копию.

Лика просияла.

— Уже сделала фото.

Кирилл повернулся к ней.

— Что?

— Для внутреннего документооборота.

— Лика.

— Удалю, если прикажете. Но Арина сказала, что вы не отдаёте ей приказов, а про меня в договоре пока ничего нет.

Я расхохоталась.

Кирилл закрыл лицо рукой на две секунды. Не от отчаяния. Скорее, от понимания, что система управления дала сбой сразу на двух направлениях.