Книга Пышка по протоколу, или Босс, держите корону!, страница 18 – Алекс Скай

Он откинулся на спинку кресла.

— Ходячее нарушение субординации.

— Ваше Корпоративное Высочество, это был почти комплимент.

— Не привыкайте.

— Поздно.

Мы начали с базового упражнения: приветствие и первые тридцать секунд деловой встречи. Я попросила Кирилла представить себя так, как он обычно начинал разговор с новым партнёром.

Он встал, застегнул пиджак, посмотрел на воображаемого собеседника и произнёс:

— Кирилл Грант. У нас мало времени, поэтому предлагаю сразу перейти к сути.

— Стоп.

— Уже?

— Мы потеряли собеседника на слове «мало».

— Почему?

— Потому что вы фактически сказали: «Вы мне неинтересны, ваше время неважно, а человеческая часть общения будет удалена за ненадобностью».

— Я сказал, что предлагаю перейти к сути.

— Смысл слов и впечатление от слов — разные вещи.

— Что вы предлагаете?

— Ещё раз. Без ощущения, что вы собираетесь провести экспресс-допрос.

Он выдохнул носом.

— Доброе утро. Кирилл Грант. Рад встрече. Предлагаю начать с ключевых вопросов, чтобы эффективно использовать наше время.

— Лучше. Но «рад встрече» прозвучало так, будто встреча уже виновата.

— Арина.

— Кирилл.

Он замолчал.

Я тоже.

Лика, сидевшая в углу с планшетом, медленно подняла глаза.

— Что? — спросил Кирилл.

— Вы впервые назвали меня без отчества.

— Вы первая.

— Я педагогически.

— Я зеркально.

— Запишем: способность к отражению обнаружена.

Лика тихо закашлялась.

Кирилл посмотрел на неё.

— Вам смешно?

— Нет, Кирилл Аркадьевич. Я просто радуюсь обучающему процессу.

— Молча радуйтесь.

— Конечно.

Я постучала ручкой по блокноту.

— Ещё раз. Доброе утро, представление, уважение к собеседнику, обозначение структуры. Без ледяного катка.

— Вы часто используете строительную технику в описании людей?

— Только когда люди едут по разговору гусеницами.

Он повторил.

На четвёртый раз получилось почти нормально. На шестой — хорошо. На восьмой я сама удивилась: голос остался уверенным, но из него исчезла та стальная грань, от которой хочется сесть ровнее и признаться в ошибках, которых не совершал.

— Отлично, — сказала я.

Кирилл посмотрел на меня подозрительно.

— Что?

— Отлично.

— Вы сказали это без сарказма?

— Да.

— Непривычно.

— Наслаждайтесь. Возможно, это редкое событие.

Он сел. На лице ничего особенного не отразилось, но я заметила, как его плечи чуть расслабились. Похвала ему была непривычна. Не потому что его не хвалили. Уверена, Кирилла Гранта хвалили часто: за сделки, цифры, победы, стратегию, жёсткость, безошибочные решения. Но хвалили не за то, что он попробовал стать мягче. Не за попытку услышать. Не за усилие быть человеком, а не функцией.

И это почему-то тронуло меня.

Совсем чуть-чуть.

На профессиональном уровне.

Разумеется.

К одиннадцати мы перешли к упражнению «пауза перед возражением». Оно далось Кириллу примерно как попытка улыбнуться налоговой проверке.

— Я должен молчать пять секунд, если человек говорит ерунду? — спросил он.

— Да.

— Зачем?

— Чтобы он не понял, что вы уже мысленно уволили его из собственной вселенной.

— Если человек говорит ерунду, он должен об этом узнать.

— Должен. Но не всегда в первые три секунды и не выражением лица, от которого вянут фикусы.

— У нас нет фикусов.

— Неудивительно.

Лика закашлялась снова.

— Лика, — сказал Кирилл, не поворачивая головы.