Книга После развода. И не друг, и не враг..., страница 111 – Анна Варшевская

Утром мы приезжаем в больницу вместе. После похорон, после всех разговоров, после его объяснений про министерство и про все эти внутрибольничные разборки, в которые он влез, хочется чего-то… простого и понятного. Я сижу рядом с Костей, сосредоточенно ведущим машину, смотрю в окно и пытаюсь думать не о результатах анализов, которые должны прийти на днях, не о том, что Костя уже не главный врач, не о том, какие сплетни сейчас наверняка ползут по отделениям, а о чём-нибудь бытовом. Например, что надо нам договориться и сходить нормально пообедать вместе. И что вечером мне неплохо было бы разобраться дома с документами, да и вообще навести порядок, а то последние недели руки ни до чего не доходили.

— Ты слишком тихая, — замечает Костя, когда мы выходим из машины. — Мне уже начинать тревожиться или подождать ещё минут пять?

— Подожди, — отвечаю, поправляя сумку на плече. — Вдруг я просто думаю над твоим предложением?

— Тогда точно тревожиться, — хмыкает он.

— Ты куда сейчас? — спрашиваю у него, потому что как-то мы не обсуждали… ну не в кабинет же главврача он пойдёт.

— Сначала провожу тебя до родильного, а потом гематологию загляну, — кивает Костя. — Ненадолго, всё равно в министерство нужно будет ехать. Я Емельяну сообщил о матери, но…

— Кто такой Емельян? — спрашиваю, нахмурившись.

— А-а, да, я же не сказал тебе… Директор департамента кадровой политики Минздрава, — отвечает Костя, и у меня глаза на лоб лезут. — Это через него шло моё назначение.

— Господи, Тейхман, ну ты даёшь, — качаю головой. — Я и понятия не имела, что у тебя такие знакомства в верхах…

— Он лет десять назад был главврачом крупной областной больницы, — пожимает плечами Костя. — Помнишь, я в Питер летал, в центр Алмазова, разбирать на конференции тот случай с гемотрансфузионным осложнением?

— Смутно, да, — киваю, припоминая.

— Ну вот, мы там познакомились. Точнее будет сказать, сначала поругались, — хмыкает он. — А потом уже познакомились. Он потом ушёл в управление здравоохранением. Мы с ним встретились снова… уже после нашего с тобой развода, — добавляет неловко.

Улыбаюсь ему, и Костя с облегчением улыбается в ответ. Меня не напрягает вспоминать об этом. В конце концов, всё давно изменилось. Мы изменились.

Это видно даже по тому, как ведёт себя мужчина сейчас. Вроде бы просто идёт рядом, даже не пытаясь взять меня за руку, держится безупречно. Не давит, не пытается что-то демонстрировать, да и вообще не делает ничего такого, из чего любители сплетен могли бы устроить себе праздник… но всё равно я каким-то образом чувствую молчаливую поддержку.

Мы почти доходим до входа в родильный корпус, когда двери приёмного распахиваются, и я вижу внутри толпу. Сначала даже не понимаю, что именно мне в ней не нравится. В роддоме родственники вообще-то не редкость, особенно когда кто-то приезжает выписываться или пытается передать сумки, но сейчас люди стоят плотной кучкой, перекрывая вход — не видно ни цветов, ни шариков, привычных для встречи.

Различаю в толпе Софью Андреевну, немного бледную, но собранную, рядом с ней Марина Анатольевна, старшая акушерка. Замечаю выражение её лица и напрягаюсь, потому что бегущую строку с непечатными словами практически на лбу видно. А в последний момент, уже проходя внутрь, вижу ещё и двоих полицейских. Только полиции нам и не хватало, конечно, для полного комплекта!