Книга Кофе, кот и Воронцов, страница 74 – Лиля Брук

Он перевёл взгляд на Сергея Александровича. Взгляд этот был спокойным, но в нём читалось нечто такое, отчего у меня похолодела спина. Это был взгляд человека, который знает, что делает, и готов отвечать за последствия. Взгляд, который говорил: «Я вижу тебя насквозь, и меня не запугать твоими играми».

Сергей Александрович сидел неподвижно. Абсолютно неподвижно. С идеально спокойным лицом, с руками, сложенными на столе, с выражением вежливого интереса во взгляде. Но я, за эти месяцы научившаяся читать его как открытую книгу, видела то, что было скрыто. Видела, как на скулах, под тонкой кожей, напряглись желваки - так сильно, что, казалось, их стало видно даже через кожу. Видела, как побелели костяшки пальцев, сжатых в замок. Видела крошечную, едва заметную пульсирующую жилку на виске.

— На время подготовки к полевым работам, - чётко произнёс ректор, и каждое его слово падало в тишину, как камень в воду, расходясь кругами, - а именно - на этап разработки детального плана раскопок, составления смет и формирования экспедиционной группы, - руководителем назначается Алиса Витальевна Кольцова.

Тишина.

Абсолютная, звенящая, оглушительная тишина.

Я перестала дышать. Перестала моргать. Перестала существовать. В голове билась только одна мысль, пульсировала, как открытая рана: «Он сказал это. Он действительно это сказал. Вслух. При всех».

В зале стало тихо так, что, кажется, было слышно, как где-то далеко, в другом крыле здания, открывается и закрывается дверь. Как шуршат страницы в библиотеке этажом ниже. Как бьётся моё собственное сердце - слишком громко, слишком отчаянно.

Иван Фёдорович выдержал паузу и продолжил, обращаясь теперь непосредственно к Сергею Александровичу. Его тон был лёгким, почти дружеским, но в этой лёгкости чувствовалась сталь.

— Сергей Александрович, - он слегка наклонил голову в его сторону, - остаётся научным консультантом проекта. Его опыт и знания, безусловно, будут востребованы. Ни одна экспедиция не обходится без мудрого совета бывалого полевика. Но оперативное руководство - за Кольцовой. Лето, сами понимаете, горячая пора, - он чуть усмехнулся, - а у молодых, - голос ректора стал чуть громче, чуть отчётливее, он сделал ударение на этом слове, и оно прозвучало как пощёчина, - больше сил и, простите, гибкости для организационной работы. Ничего личного, чистая логистика. Войсками должен командовать тот, кто может бежать впереди них, а не тот, кто привык отдавать приказы из штаба.

Я сидела, боясь пошевелиться. В голове билась одна мысль: «Он переиграл его. Ректор переиграл Сергея. Публично. На глазах у всех. Это не просто кадровое решение. Это - объявление войны. Или конец войны? Нет, до конца ещё далеко».

Вяземский рядом замер. Я чувствовала его напряжение всем телом - он тоже понимал, что сейчас происходит нечто гораздо более важное, чем просто назначение руководителя.

Максим и Ольга переглянулись, не зная, радоваться или бояться. Их лица выражали сложную гамму чувств: удивление, растерянность, и где-то глубоко - надежду, что буря, которая вот-вот разразится, не заденет их.

Игорь Станиславович хмыкнул - кажется, одобрительно. Для него, человека дела, а не интриг, такое решение могло показаться даже правильным: кто лучше знает идею, тот пусть и рулит.