Книга Кофе, кот и Воронцов, страница 60 – Лиля Брук

Я проглотила таблетку и посмотрела на него поверх стакана.

— Вы вели себя… исключительно корректно. Более чем.

Он пожал плечами, отводя взгляд к окну.

— Это не требует особых усилий. Просто базовые правила общения.

— Не для всех, - тихо сказала я, и в моем голосе прозвучала горечь, от которой я сама вздрогнула.

Он кивнул, не спрашивая и не комментируя. Просто принял это как факт.

На кухне было светло, просто и по-мужски аскетично. Никаких декоративных излишеств. Книги по архитектуре и истории, стопка чертежей на столе, несколько магнитов на холодильнике из разных городов. Жилое, настоящее пространство, а не интерьер из журнала.

— Я уйду, как только приведу себя в человеческий вид, - объявила я, усаживаясь за стол.

— Не торопитесь, - сказал он, наливая кофе в кружку - простую белую, без рисунков. - У вас сегодня ничего нет в расписании.

Я подняла бровь.

— Вы что, меня сталкерите, Воронцов?

— Нет, что вы! - он сделал вид, что испуганно отшатывается. - Я просто обладаю феноменальной памятью на бесполезные детали. Вы сами упомянули об этом вчера ночью. - Без сахара, как вы любите. Если, конечно, ваши предпочтения не изменились за ночь.

Кофе был идеальной температуры - горячий, но не обжигающий. Я сделала глоток, закрыла глаза и позволила себе тихий стон наслаждения.

— Чёрт возьми, - выдохнула она. - Это нечестно. Такой кофе должен быть вне закона для студентов. Это подрывает устои.

— Я вырос в доме, где плохой кофе считался личным оскорблением всему роду, - отозвался он, прислонившись к кухонной стойке. - Пришлось научиться варить.

Я смотрела на него через пар, поднимающийся от кружки. На этого спокойного, немного неловкого, но невероятно… надёжного человека в собственной кухне. И вдруг поняла: здесь нет драмы. Нет этой вечной, давящей игры в кошки-мышки. Есть только два взрослых человека, которые в странной ситуации повели себя максимально правильно. И это было… неожиданно приятно.

— Данила, - сказала я, отставляя кружку. - Я правда вам благодарна. Не только за ночлег. За… подход.

— Я знаю, - ответил он просто. - И мне ничего не нужно взамен. Кроме, может быть, вашего обещания в следующий раз выбрать шаурму получше. Та, что вы требовали, по отзывам, сомнительна даже для выносливого организма.

Я рассмеялась - звонко, по-настоящему, забыв на секунду обо всей вчерашней тяжести.

— Обещаю. Теперь дайте мне десять минут, и я превращусь обратно в ту самую Кольцову - с пучком, очками и убийственным взглядом, от которого первокурсники теряют дар речи.

— А жаль, - он сделал грустное лицо, но глаза смеялись. - Мне нравилась версия «экзистенциально-решительная». В ней было больше… жизни.

— Этой версии запрещено появляться на людях, - смеясь, сказала я, вставая. - Она непредсказуема и опасна для академической репутации.

— И она плохо разбирается в шаурме, - засмеялся он.

Когда я уходила, уже полностью собранная, в своём вчерашнем, слегка помятом, но всё ещё безупречном с точки зрения стиля одеянии, он просто открыл дверь и стоял в проёме, заложив руки в карманы.

— Если что… вы знаете, где меня найти. В любое время. - Он сказал это легко, без нажима, как констатацию факта.

— Знаю, - я кивнула, поправляя сумку на плече. - Но я постараюсь впредь решать свои ночные кризисы более традиционными методами. Вроде чая и просмотра документалок про древних римлян.