Книга Кофе, кот и Воронцов, страница 56 – Лиля Брук

— Не знаю, - честно ответила я. - Но я знаю, что если мы станем такими, как он - мы проиграем. Даже если мы выиграем. Это важно. Ты должна это понять.

Она вздохнула, закрыла глаза, и я видела, как внутри неё идёт борьба. Потом она открыла глаза и усмехнулась - уже привычно, тепло, почти как раньше.

— Господи, Алиса. Ты невозможна, - сказала она, качая головой. - Я пришла сюда, чтобы спасать тебя, а ты спасаешь меня.

— Не тебя, - улыбнулась я. - Нас обеих.

Анька покачала головой, но улыбка её стала мягче. Она снова повернулась к ноутбуку, и её пальцы забегали по клавиатуре, но уже с меньшей яростью.

— Ладно, - сказала она, и в голосе её послышалась та самая привычная ирония. - Значит, будем бить по-научному. Только по-научному. Но если что - я знаю человека, который умеет делать очень убедительные схемы в Excel. Этого никто не отменял.

Я рассмеялась, чувствуя, как напряжение, которое висело в воздухе последние полчаса, наконец отпускает. Внутри меня разливалось спокойствие - то самое, которое приходит, когда ты наконец понимаешь, что делать.

Анька взяла чашку с остывшим чаем, сделала глоток и подмигнула мне.

— Дамбу будем строить вместе. Ты - результатами. Я - связями. Только честно. Только по-честному.

Я кивнула, и этот кивок был твёрже, чем я когда-либо могла представить.

— По-честному, - повторила я.

За окном темнел весенний вечер, и где-то за стенами продолжала жить своя жизнь та самая война. Но здесь, на этой кухне, среди чашек, книг и полупустой пачки печенья, мы нашли оружие, которое не нуждалось в грязи. Мы нашли себя. И этого было достаточно.

— А теперь, - сказала она, неожиданно щёлкнув крышкой ноутбука и вскакивая со стула с энергией заводной игрушки, - мы идём. Одевайся.

Я уставилась на неё, не понимая.

— Куда? Уже почти десять. И я в пижаме.

— Именно поэтому и идём, - заявила Анька, уже запихивая мой ноутбук подальше и сгребая со стола разбросанные листки. - Потому что пятничный вечер, а ты сидишь в пижаме, изучаешь узоры на чайной чашке и явно собираешься до утра анализировать степень своей обречённости. Это не план, Алиса, это - дорога в эмоциональный тупик.

— У меня завтра… - начала я, но она перебила меня, взмахом руки, будто отсекая ненужную ветвь разговора.

— Завтра у тебя будет тот же самый отчёт, но с более свежей головой. А сегодня у нас с тобой культурная программа. Караоке-бар «Синий феникс». Там уже ждут.

— Кто ждёт? - насторожилась я, подозревая подвох.

— Люди, - ответила она уклончиво, но глаза её весело заблестели. - Очень приятные люди. Один, между прочим, похож на молодого Джона Сноу, только с чувством юмора и без снега в волосах. Другой - на аспиранта-музыканта, который пишет диссертацию по физике, а по ночам играет в рок-группе, и, судя по его рассказам, на его концертах бывает веселее, чем на защитах кандидатских. Живём-то один раз, особенно когда тебя пытаются закопать с помощью плохой фотографии! Лучший ответ - демонстративно живое лицо на фоне цветных гирлянд и кричащих в микрофон незнакомцев.

Она уже натягивала на меня поверх пижамы мой же тёплый свитер, сунула в руки ботинки и смотрела так решительно, что сопротивляться было бесполезно.

— Ань, я не могу… Я не в настроении для веселья.

— Именно поэтому и можешь! - парировала она, нахлобучивая мне на голову шапку. - Стратегическая необходимость. Если ты сейчас останешься одна, то начнёшь строить планы мести или, что хуже, оправдания. А нам нужно не это. Нам нужно показать всем, включая тебя саму, что ты - не жертва, забившаяся в угол. Ты - человек, у которого есть жизнь вне этой дурацкой войны. И эта жизнь включает в себя плохое пение, смех и возможность посмотреть на симпатичных парней, которые понятия не имеют, кто такой Воронцов-старший, да и младший тоже. Это терапия, Кольцова! Шумная и очень эффективная.