Книга Кофе, кот и Воронцов, страница 44 – Лиля Брук

Я смотрела на неё, и холодный ужас от её слов смешивался с облегчением от того, что я не одна.

— Ты хочешь… собирать на него компромат? - спросила я шёпотом.

— Я уже начала, - спокойно ответила она, открывая ноутбук. Экран осветил её решительное лицо. - У меня остались старые связи. Девчонки с филфака, которые теперь работают в архивах, в пресс-службах, одна вообще в суде секретарём. Плюс моя собственная коллекция университетских баек за десять лет. Пока - ничего криминального. Но есть паттерн. Странно исчезнувшие аспирантки, которые писали у него работы. Внезапно закрытые темы исследований. Неловкие паузы, когда его имя всплывает в разговорах с некоторыми старожилами. Всё это - разрозненные кусочки. Но мозаика начинает складываться. И картинка… не для слабонервных.

Меня бросило в холод. Не от страха за себя, а от осознания масштаба той трясины, в которую я могла угодить.

— Анька… это опасно. Для тебя.

— О, милая, - она улыбнулась той самой своей хитрой, лисийей улыбкой. - Ты забываешь, кто я. Я - филолог. Моё оружие - слова, контексты и умение найти нужный документ в самой непролазной груде бумаг. Я не буду звонить ему и угрожать. Я просто буду знать. А знание, как говаривал какой-нибудь древний китаец (или не говаривал - не суть), это лучшая броня.

Она посмотрела на меня прямо, и в её взгляде не было ни страха, ни азарта охотника. Была только железная, сестринская решимость.

— Я не начну ничего без твоего прямого и осознанного «да». Это твоя война. Но я считаю своим священным долгом подруги и человека, у которого обострённое чувство справедливости (и доступ к университетским архивам), предложить тебе инструменты для обороны.

Я откинулась на спинку стула, глядя на потолок, где приклеенная когда-то Анькой светящаяся в темноте звёздочка уже почти выцвела. Я устала от битв. Но она была права. Слишком долго я пыталась выжить по правилам, которые кто-то написал за меня. Может, пора начать писать свои? Не для нападения. Для защиты.

— Хорошо, - сказала я наконец, возвращая взгляд на её ожидающее лицо. - Но с условиями. Очень аккуратно. Никаких резких движений. Никаких «случайных» утечек. И ты держишь меня в курсе каждого шага. Я не хочу удивляться.

Анна улыбнулась - на этот раз широко и с облегчением.

— Договорились, капитан. Буду докладывать, как примерный шпион. Хотя, если честно, я уже представляю, как мы с тобой, попивая чай, разбираем его карьеру, как грамматическое предложение: подлежащее - подлец, сказуемое - пакостит, обстоятельство - везде. Будет весело.

Она закрыла ноутбук с решительным щелчком и встала.

— А теперь - режим восстановления. Ты доедаешь этот бутерброд, я ставлю чайник на второй круг, а потом ты идёшь на диван и спишь как убитая. Завтра ты снова будешь той самой Кольцовой с пучком и стальным взглядом, которая всех ставит на место. А сегодня… сегодня ты просто Алиска. Которой можно быть уставшей. И которая не одна.

Я позволила себе улыбнуться. По-настоящему. Впервые за этот долгий, бесконечный день.

— Спасибо, Ань.

— Не благодари, - она махнула рукой, уже гремя чайником у раковины. - Это входит в комплект «дружба навеки, несмотря на твой странный вкус в мужчинах и любовь к пыльным книгам». Теперь ешь. Пока я считаю до десяти.

Я взяла бутерброд. За окном тихо падал снег, заволакивая город мягким белым одеялом. В тёплой, светлой кухне, среди книг и запаха чая, впервые за много недель я почувствовала не просто передышку, а тыл. Надёжный, нерушимый, свой.