Книга Кофе, кот и Воронцов, страница 146 – Лиля Брук

Мы рассмеялись одновременно. И в этом смехе было всё - и прошлое, и настоящее, и будущее, которое только начиналось. Прямо здесь. На Алтае. Под этим солнцем. В этом ветре.

— Пойдём, - сказала я, глядя ему в глаза. - Нас ждёт работа.

— А если я хочу остаться здесь? - спросил он с усмешкой.

— Тогда Барсик найдёт тебя и заставит работать.

Кот, услышав своё имя, навострил уши и посмотрел на Данилу с таким выражением, будто действительно обдумывал эту возможность. Данила вздохнул, театрально закатил глаза и подхватил чемодан.

— Ладно, - сказал он. - Работать, так работать.

Мы развернулись и пошли вдоль раскопа. Ветер трепал мои волосы, но я почти не замечала его. Только чувствовала тепло его руки в своей, и всё внутри меня пело - от счастья, от облегчения, оттого, что все, наконец, складывалось.

Впереди была целая жизнь. И мы были готовы к ней. Все вместе - я, Данила, Барсик, наша команда, наша работа. Мы были готовы копать, исследовать, открывать. Были готовы к новым вызовам и новым открытиям. Были готовы к тому, что будет трудно, и к тому, что будет хорошо. Мы были готовы ко всему. Потому что были вместе.

И это было самое главное.

ЭПИЛОГ

Люди - существа странные.

За годы жизни на кафедре истории я изучил их достаточно хорошо, чтобы заявить это со всей научной ответственностью, основанной на многолетних наблюдениях, сотнях задокументированных случаев и тысячах съеденных бутербродов, которые они по неосторожности оставляли без присмотра. Они слишком много думают, слишком редко спят днём и совершенно не умеют вовремя признаваться в очевидных вещах. Например, в том, что любят друг друга.

Я понял это раньше всех. Ещё в тот момент, когда та высокая двуногая особь с вечно растрёпанными волосами впервые переступила порог кафедры. У меня на такие вещи нюх. Буквально. Запах гормонов, волнения и той особенной человеческой глупости, которая называется «влюблённость», я различаю за три коридора.

К сожалению, человеческий язык мне так и не выдали. Поэтому приходилось ограничиваться многозначительным мяуканьем, тяжёлыми вздохами и осуждающими взглядами, которые я оттачивал годами.

Не помогало.

Особенно этой двуногой историчке. Она постоянно куда-то бежала, переживала из-за диссертации, грантов, лекций - а можно было просто лечь на подоконник, подставить пузо солнцу и подумать о вечном. Но нет - они предпочитали суетиться.

А этот высокий студент просто смотрел на неё так, будто она была последней банкой тунца на планете. И всё равно оба умудрялись ничего не понимать. Я сидел между ними, мяукал, толкал их лапами - и всё без толку.

Удивительные создания.

Но в итоге они справились. Не сразу. Не без приключений. Я видел, как они стояли на крыше, как смотрели на огни города, как он уезжал, а она ждала. И я знал - он вернётся. Коты всегда чувствуют такие вещи. Это у нас врождённое.

За эти годы я сделал блестящую академическую карьеру. Посещал лекции - в основном чтобы поспать на задних рядах. Контролировал библиотеку - если кто-то слишком громко перелистывал страницы, я немедленно вмешивался. Проводил независимую экспертизу студенческих конспектов путём сна на них.

И даже совершил научное открытие. Я нашёл ту самую бронзовую застёжку на Алтае. Моя методология была безупречна: я копал там, где пахло интересно. И это сработало.