Книга Кофе, кот и Воронцов, страница 141 – Лиля Брук

«Всё под контролем», -написала я в ответ. - «И я ем нормально. Честно. Почти. Но Ольга всё преувеличивает».

Ответ пришёл через несколько секунд:

«Я всегда могу позвонить Ольге и уточнить. Не испытывай мою бдительность. Ешь мясо, а не печенье».

Я покачала головой, убирая телефон. Вяземский был неподражаем. Даже в алтайской степи он умудрялся меня контролировать. И, честно говоря, это было приятно. Потому что означало, что где-то там, далеко, есть человек, которому не всё равно.

Я сделала ещё глоток кофе и снова посмотрела на горизонт. Где-то там, за этими горами, за этими степями, была другая жизнь. Другая страна. Другой человек.

О котором я думала каждый день. Каждый час. Каждую минуту.

Я сжала чашку крепче и заставила себя отогнать эти мысли. Не сейчас. Сейчас нужно было работать. Нужно было быть здесь и сейчас, а не где-то там, где меня нет.

Я снова погрузилась в работу. Проверяла схемы, поправляла разметку, объясняла студентам, как правильно работать с лопатами, чтобы не повредить культурный слой. Мои руки привычно двигались, голос звучал ровно и уверенно, но внутри меня всё ещё теплилось то странное чувство, которое я не могла объяснить.

Алтайская степь простиралась вокруг нас, бескрайняя и величественная. Трава шумела под ветром, создавая ровный, успокаивающий звук, похожий на дыхание древнего океана. Где-то высоко в небе кружили птицы, описывая идеальные круги над нашей маленькой экспедицией. Воздух был напоён запахами - сухой земли, нагретых камней, полыни и далёкого дыма костров. Я закрыла глаза на мгновение, позволяя этим ощущениям заполнить меня.

Я помнила этот запах. Помнила, как впервые оказалась на Алтае несколько лет назад, ещё студенткой. Как стояла на краю раскопа, сжимая лопату дрожащими руками, и боялась сделать что-то не так. Как смотрела на Вяземского - тогда ещё просто педагога - и мечтала когда-нибудь быть на его месте. Как верила, что это место станет моим.

И вот теперь я была здесь. Настоящая. Студенткой я боялась, что меня не примут. Что я недостаточно хороша. Что мои руки слишком дрожат, чтобы держать кирку. А теперь я была той, к кому приходят за советом.

Странное чувство. Одновременно будто бы и не моё, и в то же время - единственно правильное.

Я улыбнулась своим мыслям. Наверное, это называется взрослением. Или принятием. Или тем, что происходит, когда перестаёшь бояться, что тебя кто-то осудит, и просто делаешь своё дело.

За этими размышлениями я почти пропустила звук мотора. Почти. Если бы не ветер, который внезапно принёс звук чужого автомобиля, я бы так и стояла, погружённая в свои мысли, и не заметила бы ничего.

Но ветер принёс его. И я замерла.

* * *

— Алиса Витальевна!

По лагерю разнёсся такой вопль, будто кто-то обнаружил золотой клад или, как минимум, древний саркофаг с мумией. Я подняла голову от планшета, отрываясь от схемы раскопок, и огляделась.

— Что опять случилось? - крикнула я, стараясь, чтобы голос был слышен сквозь шум ветра.

— Идите сюда! - донёсся ответ откуда-то из центра лагеря. - Это срочно!

— Это точно срочно или вы опять нашли интересный камень? - уточнила я, вспоминая, как в прошлый раз слово «срочно» оказалось связано с находкой необычного гранитного валуна, который студенты приняли за древний артефакт.