Книга Кофе, кот и Воронцов, страница 145 – Лиля Брук

Он рассмеялся, и этот смех разнёсся над степью, смешиваясь с ветром и шумом нашей экспедиционной жизни.

Мы шли рядом. Шаг в шаг. Рука в руке. Словно между нами никогда не было расстояния. Словно этот год был просто долгой паузой, которую мы взяли, чтобы понять что-то важное. Словно этот путь просто оказался чуть длиннее, чем мы ожидали.

Я чувствовала его присутствие каждой клеткой своего тела. Слышала его дыхание, видела, как ветер треплет его волосы, замечала, как он смотрит на меня, когда думает, что я не вижу. И в этом взгляде было всё - и любовь, и боль разлуки, и надежда, и желание начать всё заново.

Над степью поднималось солнце, заливая всё вокруг тёплым золотистым светом. Горы на востоке сверкали снежными вершинами, и в этом свете они казались почти сказочными. Впереди была экспедиция. Новые открытия. Новые дороги. И целая жизнь, которую больше не нужно было откладывать на потом.

Я шла и чувствовала, как его присутствие рядом заполняет ту пустоту, которая была во мне весь этот год. И знала, что теперь всё будет хорошо. Потому что мы были вместе. И это было самое главное.

— Алиса? - сказал он тихо, когда мы уже подходили к раскопу.

— Мм? - отозвалась я, не оборачиваясь. Голос у меня дрогнул, и я надеялась, что он не заметил.

— Я скучал.

Я остановилась. Повернулась к нему. Солнце светило в глаза, но я видела его лицо - такое знакомое, такое родное, такое любимое.

— Я знаю, - сказала я тихо. - Я тоже.

Он улыбнулся. Той самой улыбкой, которую я помнила.

Я смотрела на него, и перед глазами проносились все те моменты, которые я пережила без него. Проверки, комиссии, бессонные ночи, холодное одиночество. Слёзы в пустом коридоре. Бесконечные дни, когда я просыпалась и засыпала с мыслью о нём. И вот теперь он стоял здесь, на алтайской земле, в нашей экспедиции, и смотрел на меня так, будто эти месяцы были просто сном.

— Я хотел написать тебе, - сказал он, и в голосе его послышалась боль. - Каждый день. Каждую ночь. Но я не мог. Если бы я написал, я бы не смог уехать. И тогда всё было бы зря.

— Я знаю, - сказала я.

Он опустил глаза.

— Я не хотел, чтобы ты ждала. Я не знал, что будет. Я не знал, смогу ли вернуться. Я не знал, что скажу тебе, когда вернусь.

— Ты вернулся, - сказала я. - Это главное.

— Я вернулся, - повторил он, и в его голосе послышалось что-то новое - спокойствие.

Мы стояли на краю раскопа, и ветер трепал наши волосы. Я смотрела в его глаза и знала - он вернулся. И всё остальное не имело значения.

— Алиса, - сказал он, делая шаг ко мне. - Я люблю тебя. Я любил тебя весь этот год. Я люблю тебя сейчас. И я хочу, чтобы ты знала: я больше никуда не уеду. Я буду рядом. Всегда.

Я смотрела на него, и внутри меня что-то оборвалось. Не от боли. От счастья. От облегчения. От того, что я, наконец, услышала то, что хотела услышать. От того, что после года ожидания и сомнений я, наконец, могла поверить.

— Я тоже, - сказала я, и голос мой был тихим, но твёрдым. - Я тоже люблю тебя.

Он улыбнулся. Широко, искренне, как тогда, в коридоре университета. И подошёл ко мне.

Барсик внезапно выскочил из палатки, подбежал к нам, сел между нами и посмотрел на обоих с выражением глубочайшего недовольства, мол,«хватит тут стоять, идите работать». Он демонстративно зевнул, показав зубы, и требовательно мяукнул.