Книга Кофе, кот и Воронцов, страница 13 – Лиля Брук

— А, так вон он, - библиотекарша небрежно махнула рукой вглубь зала.

И там, на стопке книг, мирно спал Барсик.

Спит.

Мурлычет.

Да еще и лапой прикрыл глаза, будто ему мешает свет.

— Ты… ТЫ! - я трясла кулаком в его сторону. - Я час бегаю по университету, а ты тут валяешься, как персидский шах?!

— Пришел часа три назад, улегся и не шевелится. Я думала, он так диссертацию пишет, - усмехнулась Мария Ивановна. - А я тут уборку затеяла, надо бы домой уже бежать, пусть лежит - завтра заберете.

Барсик открыл один глаз, зевнул и перевернулся на спину.

Вот же тварь.

Я закатила глаза, но сердце отпустило. Данила рассмеялся:

— Ну что, профессор, теперь в травмпункт?

— Не смей так меня называть.

Но протестовать было бесполезно - он снова подхватил меня, уже привычным жестом, черт возьми, и понес к выходу, оставляя Барсика храпеть на ценных фолиантах.

В машине Данилы пахло мятным лосьоном и мужской уверенностью. Я в машинах не разбираюсь, но даже мне было понятно, что этот аппарат новый и дорогой.

— Вы всегда так геройствуете? - спросила я, чтобы разрядить обстановку, пристегивая ремень безопасности.

— Только когда преподаватели падают мне навстречу, - усмехнулся спаситель.

— Я не падала! Вы меня сшибли!

— Ага, кому другому расскажите, - продолжал смеяться Данила.

Я фыркнула, но уголки губ предательски дрогнули.

В травмпункте врач ковырялся в моей ноге, а Данила стоял рядом, как виноватый дог.

— Растяжение, - объявил врач, наложил фиксирующую повязку и выписал обезболивающее. Предложил оформить больничный, но я затрясла головой в знак протеста. - Не наступать на ногу 2 дня.

— Но у меня же…

— Лекции, диссертация, бал ректора? - перебил Данила. - Будете прыгать на одной?

— Может, вы меня еще и на руках носить будете?

— Если попросите.

Я покраснела. Черт.

Когда он привез меня домой, я ожидала, что он уйдет сразу.

Но нет.

Он по-хозяйски занес меня в прихожую, посадил на пуфик у шкафа и огляделся.

— Миленько, - произнес он, вертя головой по сторонам.

— У меня не убрано, я не ждала гостей, - густо покраснела, видя всю гору вещей, сваленных на диван.

— Да нормально, у меня грязнее. - Завтра вас заберу в университет, заеду в 7.30, - сказал он на прощание.

— Не надо!

— Надо. Вы же не допрыгаете.

Дверь закрылась, а я осталась сидеть с мыслью, что этот вечер изменил что-то. Но что именно - я пока не решалась понять. Черт.

* * *

Неделя после баскетбольного матча прошла в странном, зыбком состоянии, похожем на легкую счастливую дремоту. Как будто я выпила не кофе, а какой-то эмоциональный капучино с двойной порцией иллюзий. Данила каждое утро аккуратно привозил меня в университет на своей пахнущей мужской уверенностью и мятой машине. Мы спорили о музыке - я отстаивала бодрящий гитарный рок, он закатывал глаза, называя это «нытьём зажравшихся американцев», и врубал какой-нибудь ритмичный рэп, от которого у меня в такт битам дергался глаз.

Но его улыбка стала другой. Менее ослепительной, как с рекламного щита, и более настоящей. Она появлялась в уголках губ, когда он смотрел вперед на дорогу, и исчезала, стоило мне это заметить. Я потихоньку начала верить в свою же теорию: за его наглостью скрывался просто... сложный, но в целом хороший парень. Я отпустила ситуацию, как отпускают воздух из перекачанной шины - с облегчением. Он вел себя почти безупречно: не позволял себе лишнего, не отпускал обидных шуточек, не ставил в неловкое положение. Черт возьми, я даже начала ценить его утреннюю пунктуальность.