Книга Кофе, кот и Воронцов, страница 116 – Лиля Брук

— Как и все коты.

— Да, - он улыбнулся и посмотрел на меня. - Как и все коты.

Ольга фотографировала закат - небо окрасилось в оранжево-розовые тона, и сосны на фоне этого великолепия казались чёрными силуэтами из старых гравюр. Она стояла на краю поляны, настраивая объектив, и я видела, как она улыбается, глядя на заходящее солнце.

Я сидела на бревне и смотрела на огонь. Пламя плясало, переливаясь жёлтыми и красными языками, и я смотрела на него, заворожённая его вечным, успокаивающим движением. Впервые за последние месяцы ничего не происходило. Никто не писал жалоб. Никто не задавал провокационных вопросов. Никто не шептался за спиной. Мир неожиданно оказался обычным. Простым. И удивительно спокойным.

— Устали? - раздался голос Данилы рядом.

Я подняла голову. Он стоял возле меня, протягивая кружку с кофе. Обычный жест. Ничего больше. Никакого скрытого смысла. Просто человек, который хотел сделать что-то хорошее для другого человека.

Я взяла кружку. Керамика была тёплой, и тепло передавалось моим ладоням, разливаясь по телу приятным расслаблением.

— Спасибо, - сказала я.

— Не за что, - ответил он.

Он сел рядом. На безопасном расстоянии. Как и всегда теперь - с тех пор, как мы решили, что так будет правильно. Не близко, но и не далеко. Достаточно, чтобы чувствовать его присутствие, но не достаточно, чтобы нарушить ту хрупкую границу, которую мы оба установили.

Мы смотрели на костёр. Молчали. И это было странно. Раньше между нами всегда что-то происходило - споры, шутки, подколки, искры, которые летели в воздухе, как те самые языки пламени перед нами. Теперь появилась тишина. Не неловкая. Не тяжёлая. Просто взрослая. Тишина людей, которые знают, что не нужно заполнять каждую паузу словами.

— Хороший день, - сказала я наконец.

— Да, - ответил он, и я видела, как он улыбается, глядя на огонь. - Очень хороший. Спасибо, что разрешили мне поехать.

— Это не я разрешила, - улыбнулась я. - Это Вяземский. Он сказал, что нужна дополнительная рабочая сила.

— Ну, рабочая сила я, - он усмехнулся и поднял руки, демонстрируя свои мышцы. - Как видите, таскаю хорошо. Даже дроны с деревьев снимаю.

— Это был подвиг.

— Это была базовая спортивная подготовка, - скромно поправил он, но в глазах его запрыгали чёртики.

Я вдруг поняла, что скучаю. Не по признаниям. Не по флирту. Не по романтике, которая была между нами когда-то. По лёгкости. По тому, какими мы были до всей этой войны. До анонимных писем, до проверок, до слухов и сплетен. До того, как мир вокруг нас стал таким тяжёлым и сложным.

Наверное, Данила подумал о том же. Потому что на секунду его взгляд стал очень знакомым. Тем самым. Из прошлого. В нём мелькнуло что-то тёплое, что-то настоящее, что-то, что он обычно прятал за своей беспечной улыбкой.

Но мгновение прошло. И он снова отвернулся к костру, пряча свои мысли за танцующим пламенем.

А где-то за спиной Вяземский и Захар Ильич уже объясняли Максиму, почему археология и военная логистика - практически родственные дисциплины, и почему любой археолог должен уметь разводить костёр с точностью до сантиметра. Максим слушал их с открытым ртом, периодически кивая, хотя было ясно, что он понимает примерно половину.

Данила тихо рассмеялся, когда услышал, как Вяземский говорит про «эвакуацию раненых» в контексте разведения огня.