Книга Жена офицера. Я тебя верну, страница 80 – Ира Орлова

И злость вдруг не только на него, а и на себя.

Потому что где-то совсем глубоко внутри эта картинка, мужчина в машине под твоими окнами, который не уезжает, хотя его выгнали, цепляет внутри мня наивную девчонку, которая всё ещё верит в «любит – значит, борется».

А обиженная, циничная сразу же перебивает ее:

«Борец нашёлся. К врачам со мной не ходил, тест на беременность чуть не в урну выкинул, но зато теперь под окнами сидит, как герой-любовник из сериала. Спасибо, впечатлена».

Отступаю от стекла, будто он может увидеть меня оттуда. Хотя, конечно, не увидит. Свет не горит, за окном чернота.

Выпиваю остатки воды и ставлю стакан в раковину.3

— Спи, идиот, – бурчу в пустоту. – Я тебя всё равно сейчас не приглашу.

Разворачиваюсь и иду к сыну.

Утро приходит резко, с противным звонком в дверь.

Дёргаюсь так, будто по мне ток пустили.

Сон, который только-только начал затягивать, рвётся в клочья.

Сердце делает кульбит.

— Мам… – Лёва сонно шевелится рядом, зарываясь носом в подушку. – Кто там?..

— Сейчас, солнце, – шепчу, поглаживая его по плечу. – Лежи, не вставай.

Нащупываю халат, накидываю его, чуть не запутавшись в рукавах. Узел на поясе завязываю на бегу и мчу в коридор.

Часы в прихожей показывают десять минут восьмого.

Ну конечно. Проспали!

Открываю дверь.

На пороге стоит Гордей. Уже умытый, побритый, собранный. Волосы чуть взъерошены, куртка и сапоги припорошены свежим снегом. Взгляд ясный, собранный, с его фирменным выражением «я уже полдня прожил, пока вы тут спали».

В руках у него пакет из местной пекарни.

— Доброе утро, – говорит, как ни в чём не бывало. – Быстро умываться. Я пока завтрак разогрею.

И поднимает пакет чуть выше.

— Булки. С корицей. И какие-то ещё, женщина в пекарне рекомендовала.

— Ты… – слова какое-то время не собираются в предложение. – Ты вообще спал?

Он, кажется, на секунду колеблется, потом плечом слегка дёргает.

— Не твоя забота, – отсекает привычно. – Давай, Варвара. Ребёнка поднимай, сама дуй в ванну. Время идёт.

И, не дожидаясь моего согласия или возмущения, идёт мимо меня в кухню.

Как к себе домой.

Из пакета уже тянет горячей выпечкой и корицей.

Я стою в коридоре секунды три, как дурочка. В халате, с растрёпанными волосами, с сердцем где-то в горле.

Мозг, как старый компьютер, пытается одновременно загрузить сразу три программы:

«Что он тут делает?»,

«Как я выгляжу?»

и «Где таблетки от сердца на всякий случай?».

Потом спохватываюсь.

Ладно.

Все размышления потом.

Сначала надо разбудить ребёнка, умыться и одеться.

Потом уже буду разбираться, что тут за дивный новый мир, где Гордей приходит утром и готовит завтраки...

— Лёв, подъём! – захожу в комнату, хлопаю выключателем и отдёргиваю штору. – Солнышко, уже утро..

— М-м-м… – доносится недовольное из-под подушки и Лёва заворачивается ещё плотнее в одеяло. – Я ещё чуть-чуть…

— А у нас на завтрак булки с корицей, – бодро сообщаю сыночку, хотя сама в это до конца ещё не верю. – И папа пришёл.

Фраза работает лучше любого будильника.

Глаза у сына раскрываются мгновенно.

— Папа? – он выныривает из одеяла, волосы торчат в разные стороны. – Уже здесь?

На лице у моего сыночка такая чистая, беззащитная радость, что в груди всё болезненно сжимается.

Вот ради этого, наверное, и правда стоит идти на компромиссы. Сдерживать язык, проглатывать обиды, учиться заново разговаривать с человеком, которого когда-то клялась больше никогда не видеть. Ради вот этих круглых от счастья глаз.