Книга Жена офицера. Я тебя верну, страница 64 – Ира Орлова

— Я… понимала, что ты меня так… – она подбирает слово, – не любишь, как в книжках пишут. Но я и не ждала этого. Мне… хватало, что ты трезвый. Что не орёшь. Что обеспечиваешь во всем, а не выносишь последнее. Что за ребенка несешь ответственность. Даже не своего. И да, – поднимает на меня глаза, – я боялась, что останусь одна. Мне сорок, Гордей. У меня уже был неудачный брак. Расстаться с тобой – это как признать, что я совсем… ни на что негодная.

Света горько усмехается и качает головой:

— Так что да. Я бы правда согласилась жить с тобой и без твоей любви. Вполне хватило бы и моей… Потому что это всё равно лучше, чем у меня было. И чем одной. Ты… – она чуть вскидывает подбородок, – ты первый мужчина, которого я в жизни по-настоящему полюбила. Не потому что надо, а просто… потому что с тобой можно ничего не бояться. Ни одиночества, ни нищеты, ни боли.

Слушать это тяжело. Потому что без слез она передо мной душу свою выворачивает.

— Свет… – начинаю.

— Подожди, – смотрит на меня с мольбой. – Дай договорю, пожалуйста, а то потом не смогу.

Судорожно выдыхает.

— Когда ты сказал про сына, у меня первая мысль была: «как ему сейчас непросто». А вторая, «как нам это всё теперь пережить». Я правда была готова… обустроить ему комнату, носиться с ним, с тобой, с Аней. Честно. Потому что да, я очень привязалась к тебе. Прикипела душой. Да и не привыкла я из отношений в отношения… Господи, о чем я вообще.

Света сокрушенно качает головой.

— Я все это время думала: «пусть хоть так, но ты будешь рядом». Пусть я остаюсь в твоей жизни на правах… – криво усмехается, – хорошей женщины на кухне. Нелюбимой. Но своей.

Делает паузу, стискивая пальцы.

— Но если ты… испытываешь чувства к другой. К той, от кого у тебя сын… – наконец заканчивает. – Тогда это уже не про страх остаться одной. Это про то, что я сама себя обманываю. Ношу розовые очки вместо того, чтобы принять факт того, что я тебе просто ненужна, Гордей.

Смотрю на неё.

Она держится очень достойно. Спина прямая. Губы хоть и дрожат, но плакать себе не позволяет. Да и говорит здравые мысли.

— Свет, – тихо говорю. – Стоп.

Она замирает с приоткрытым ртом.

— Что? Я… я не то сказала? – в голосе тревога. Ей, наоборот, хочется сейчас побыстрее предложить варианты: «давай я буду так-то, а ты так-то», лишь бы не слышать окончательного.

— Ты слишком много за нас двоих пытаешься сейчас тащить, – отвечаю серьезно. – Ты ни в чём не виновата. Но если я сейчас скажу «да, давай, делай комнату Льву, всё устроим», – это будет… – выдыхаю, – свинство. Потому что я-то знаю, что у нас с тобой никогда не было по-настоящему «мы».

Она, сама того не замечая, начинает кусать нижнюю губу в волнении.

— В смысле… – переспрашивает хрипло. – Я думала, у нас… семья.

— У нас… был год, – подбираю осторожные слова. – Нормальный. Тихий. Ты старалась сделать из этого семью. Я – нет. Я… пользовался этим.

Пожимаю плечами:

— Ты – очень… правильный человек, Свет. Спокойный тыл. После всей той нервотрепки, что была до, мне это было как кислород. Ты ничего не требовала, не лезла в моё прошлое, не задавала лишних вопросов и приняла Аню с Никой, хотя совершенно была не обязана. Ты просто была рядом. И да, я… привык к этому. Очень быстро.

Она усмехается, но глаза холодные.