Книга Жена офицера. Я тебя верну, страница 60 – Ира Орлова

И в этот момент у Гордея в кармане вибрирует телефон.

Коротко, настойчиво.

Он достает его и смотрит на меня, потом на экран.

Брови чуть-чуть сдвигаются. Секунда. Другая. Третья.

У него еще есть выбор. Сбросить, выключить звук, бросить короткое: «перезвоню позже».

Удивительно, как много может уместиться в этих трёх секундах.

Но Гордей всё-таки скользит пальцем по экрану.

Вызов принят.

— Да, – сухо бросает, чуть отворачиваясь.

Голос у него сразу становится другим. Более угловатым, сдержанным.

Я сижу и смотрю на его профиль.

Резкий нос, напряжённая линия челюсти, тень от ресниц.

Второго голоса я не слышу. Лишь терпеливо жду.

— Свет, – говорит он наконец, и это имя разрезает воздух, как гильотина. – Ужинай без меня. Я буду поздно.

Краткая пауза.

— Есть дела, которые нельзя отложить на завтра, – добавляет он ровно, почти холодно. – Да. Всё.

Мгновение и экран гаснет.

Света...

Имя падает между нами тяжёлой точкой. Не запятой, а именно точкой. Как удар штампом: «другая жизнь существует, подтверждаю».

Я словно отодвигаюсь от себя на полшага и вижу всю эту сцену со стороны.

Здесь я, которая только что вывернула душу наизнанку, вытаскивая наружу всё: от первой мечты о ребёнке до ночей в палате с капельницами и страхом не дожить до утра.

А где-то там, на другом конце города женщина, которая варит ему борщ, режет салат, поправляет штору на кухне и ждет привычного звука ключа в замке.

Та самая «тихая гавань», которую я себе дорисовывала, когда думала о его новой жизни.

«Свет, ужинай без меня…»

Конечно.

У человека есть жизнь. Настоящая, ровная, обжитая.

Дом, где его ждут. Женщина, которая подогреет еду, не требуя отчётов, не вываливая на стол диагнозы, страхи и старые обиды. Уютная, предсказуемая, без всех этих «скрыла ребёнка», «чудовище», «ты меня хоронил заживо».

А здесь просто аварийный участок.

Ликвидация последствий многолетней катастрофы.

Бывшая жена с подорванным сердцем, сын, о котором он даже не знал, и сломанное прошлое, которое он сейчас методично, по-своему мужественно разгребает по пунктам, как завал после взрыва.

И вдруг его «мы будем воспитывать его вместе» внутри меня распадается в прах.

Ещё минуту назад эта фраза звучала как что-то почти опорное. Страшное, сложное, но… целое.

Я успела зацепиться за это «мы», как утопающий за любой попавшийся обломок.

Не как за возвращение любви — нет, я не настолько наивная, чтобы после всего верить в сказки.

Скорее как за шанс, что я больше не одна.

Не одна отвечаю за Лёву, не одна тащу всё финансово.

Где-то рядом есть второй взрослый, который тоже считает этого мальчика своим ребёнком.

Но после этого звонка, то самое «мы будем воспитывать его вместе» вдруг меняет форму.

Слова остаются теми же, а смысл нет...

Гордей кладёт телефон на стол экраном вниз, будто ничего особенного не произошло. Просто ещё один звонок в конце трудного дня.

Возвращает на меня прямой, собранный взгляд.

А у меня в голове уже фонит одно-единственное имя: Света.

Женщина, которая, возможно, уже привыкла к таким фразам и не будет устраивать сцену. Просто скажет своё тихое: «ладно». Другой рядом с ним просто не может быть.

Я очень ясно вижу её, хоть ни разу не видела вживую. Тихая, скромная, воспитанная.

И с той самой усталостью в глазах, которую я узнаю безошибочно. Ведь я и сама с ней жила много лет.