Книга После развода. Я не твоя война, страница 8 – Марта Макова

— Мама! — Еся вырвала свою ладошку у Мирославы, и проскочив под рукой отца, кинулась ко мне. Налетела, обхватила руками бёдра и уткнулась лицом в мой живот. — Мамочка!

Я присела на корточки и обняла дочь.

— Я хотела познакомиться с Ольгой. — мявкнула обиженной кошкой Ада. Вцепилась в рукав диминой рубашки и виновато улыбнулась. — Мы же почти одна семья, Дим. Ольга мама девочек, я надеялась, что она даст мне пару советов по их воспитанию. Она же опытнее меня в этом вопросе. Я подружиться с ней хотела, Дим. А она…

— Она просила совета, как правильно пороть наших с тобой дочерей. — не моргнув глазом, выдала я.

Пускай теперь сами разбираются. Мужем Дима хоть и оказался плохим, но дочерей своих любил и в обиду никому не давал. Раньше — так точно.

Есенька после моих слов вздрогнула всем телом, и меня затопила животная ярость. Убью! Если узнаю, что эта тварь Ада, руки распускала, убью!

За Мирославу я не боялась. Она боевая девочка у меня. Мира курсы самообороны проходила и три года занималась самбо. Она в свои шестнадцать ростом была метр семьдесят восемь. Ничуть не ниже отцовской девицы.

А вот Есенька моя была нежным ангелочком. Открытым, беззащитным. Обижать её — это как ангелу белоснежные перья из крыльев выдирать.

— Воспитание моих детей не твоя задача. — Дима схватил девицу за предплечье, развернул лицом к банкетному залу и подтолкнул в том направлении. — У тебя другая функция.

— Это какая? — ослицей упёрлась каблуками в пол Ада и захлопала глазами.

— Пффф… Даже я понимаю какая. — презрительно фыркнула Мирослава, проходя мимо Димы и его любовницы.

— У вас есть время до начала официального поздравления. — бесцеремонно таща возмущённую девицу в зал, бросил мне через плечо Дима. — На церемонии дети должны быть вместе с семьёй.

Да-да, я помнила. Общие фотографии, видеосъёмка, репортаж на местном телевидении о золотой свадьбе четы Ковтун. Мне на них не место. Теперь рядом с моим мужем и детьми на фотографиях будет стоять его девка.

— Мам. — тихо позвала меня Мира.

Я моргнула, смахивая воображаемую картинку, где Дима обнимает одной рукой за талию Аду, вторую положил на плечико Есеньки, стоящей перед ним, а с его другого бока стоит хмурая, без тени улыбки, Мирослава. Вот такой семейный портрет.

Одной рукой прижимая к себе Есению, медленно поднялась с корточек и протянула вторую руку Мирославе. Дочь нырнула в объятия.

Мои девочки.

Я судорожно вздохнула, прижимая к себе дочерей.

— Мамочка. — хваталась пальчиками за ткань моего платья, мяла её, вцепившаяся в меня клещом Есенька. — Я люблю тебя, я так скучала, мамочка.

Я улыбалась, а душа моя плакала. Сердце в груди рвалось на части.

— Я тоже люблю вас. Девочки мои. Родные. Любимые.

Мира тяжело и громко дышала, а потом не выдержала и сорвалась.

— Достал уже! — взбрыкнула под моей рукой. — Достал уже командовать. С запретами своими совсем головой поехал. Мам, сделай уже что-нибудь.

Я подняла к потолку лицо и закусила губу. Меня убивало это чувство беспомощности. Я месяцами металась по инстанциям. Я писала жалобы, писала заявления, но все они бесследно исчезли. Не помогала ни регистрации моих бумажных заявлений и писем, ни заявления в электронном виде. Дима умудрялся делать так, что уже на завтра они просто исчезали.