Книга После развода. Я не твоя война, страница 10 – Марта Макова

Есенька испуганно посмотрела сначала на Мирославу, потом на меня. Мне нечем было утешить дочь, только нежно гладить по голове.

— От неё невкусно пахнет. Бее… Гадкие духи. Не хочу с ней оставаться. — дёрнула плечами Еся. — Мам, а папа правда Миру отправит в Англию?

— Мира пошутила, Есь. Не бойся, никуда папа её не отправит. — я поцеловала в макушку младшую дочь и покрепче прижала к себе.

— Умгу… — Проворчала Мирослава и уткнулась лбом в моё плечо. — Было бы смешно, если бы не было так грустно.

— Вы сегодня такие красивые у меня. И платья у вас вроде не одинаковые, но так здорово сочетаются по цветам. И причёски похожи. — я кашлянула, пряча ревность и горечь в голосе. — Кто вам помогал выбрать?

Мне белугой реветь хотелось от мысли, что моих дочерей наряжала и причёсывала эта стерва Ада.

— Мы сами выбирали, хотели, чтобы были чем-то похожи, белые с золотым, но разные. — пробурчала мне в плечо Мирослава. — А причёски нам всем Адкина парикмахерша утром сделала. Эта гадюка пригласила её на дом.

— Красивые платья. — похвалила я, тоскуя, что всё проходит мимо меня. — Вы обе похожи на принцесс.

— Ты красивая, мамочка. Как королева. А мы твои дочки-принцессы. — подняла на меня лицо Есенька. — Ты самая красивая, мам. Так папа говорил.

Я грустно улыбнулась дочери. Когда-то Дима и мне это говорил. Самая красивая, самая нежная, любимая. Но это не удержало его от измены. Наверное, этого было мало. Ему не хватило, раз в его жизни появилась Звенигородская.

— Так! — дверь резко распахнулась, и вошёл Дима. Окинул нас изучающим взглядом и на его лице дёрнулся нерв, словно судорогой щёку свело. — Телевидение приехало. Выходим в зал.

Так быстро прошло отведённое нам с девочками время! Я тяжело вздохнула и с трудом разжала объятия, отпуская дочерей.

Несколько секунд мы смотрели с Димой друг другу в глаза. Не знаю, что он увидел в моих, но нахмурился и дёрнул кадыком.

— Мы хотим ещё с мамой побыть. Я не хочу фотографироваться с твоей Адой! — со злой обидой закричала Есенька, вцепившись в меня. — Я не буду с ней фотографироваться!

Мирослава угрюмо засопела и уставилась на отца, всем видом выражая свой протест. На лице Димы заходили желваки.

— Ольга, ты идёшь с нами. Есения, успокойся. Мама будет рядом. — бывший муж мрачно посмотрел на меня и рявкнул: — Быстро все пошли на фотосессию! И чтобы без истерик. Не портите бабушке с дедом праздник, иначе…

Дима бросил на нас многозначительный взгляд и распахнув дверь, отступил в сторону, приглашая всю компанию на выход.

Первой, задрав подбородок, прошла мимо отца Мирослава. Есенька вцепилась мне в руку, словно боялась, что я исчезну, и упрямо выдвинув свой маленький подбородок, прошествовала мимо Димы с самым суровым и решительным видом. Я растерянно посмотрела на бывшего мужа, не понимая, как это всё должно будет выглядеть. Я постою в стороне? Мы вместе с Адой, Димой и дочерьми будем стоять на семейной фотографии?

— Шевелись, Оля. — положив ладонь на мою поясницу, легонько подгонял меня Дима. — Придётся тебе постоять рядом со мной и девочками, чтобы не было никаких эксцессов на съёмке.

— Эксцессов? — переспросила я, сжимая пальцами маленькую ладошку дочери.

— Именно. После каждой встречи с тобой девочки устраивают громкий бунт. Ты что, настраиваешь их против меня? — холодно прошипел одними губами Дима. — Мне не нужно, чтобы Есения сейчас начала рыдать и психовать. Постоишь рядом, ради такого случая. Родители не будут против. Они сами пригласили тебя на торжество.