Книга После развода. Я не твоя война, страница 34 – Марта Макова

— Так ты и правда изменял. — горько заметила я.

— Да не изменял я тебе тогда! — психанул Дима. — Ещё не изменял!

Я отвернулась, не в силах смотреть на мужа, и скомкала в пальцах простынь.

— Ааар! — вцепившись в волосы, прорычал Дима. Встряхнул руками, понимая, как абсурдно и бессмысленно сейчас прозвучало его признание. — Твою же мать!

Его признание уже не играло никакой роли.

— Оля, родная моя. Останови это, прошу тебя. — метнулся ко мне Дима. Одним коленом ступил на кровать, навис надо мной, поставив руки по обе стороны моей головы. — Ты же видишь, что ты со мной делаешь. Ты же ненавидеть тебя заставляешь. Ты такого зверя во мне разбудила, что самому страшно. Не заставляй тебя добивать, Олюшка. Не заставляй топтать тебя. Остановись, и я остановлюсь.

— Эгоизм — имя твоему зверю, Дим. Эгоизм и раздутое до размера земного шара эго. — глядя прямо в мечущееся пламя в тёмных, почти чёрных глазах, медленно, чтобы дошло каждое слово, проговорила я. — Ты не только меня, моё сердце, ты даже собственных детей на алтаре своего раздутого эго распял. Тебе на всех наплевать, лишь бы всё было по-твоему. Только так не будет, Дим. Будет по-моему, или никак. Мне тоже отступать некуда.

— Ну чего, чего ты хочешь? — прорычал мне в лицо Дима, только я уже не боялась. Я устала бояться, мне и правда больше нечего было терять.

— У меня есть условие. — я поморщилась от знакомого, тёплого дыхания на моём лице. Упёрлась свободной рукой в стальную грудь отодвигая. — Я вернусь домой к детям. Но ни твоей девки, ни тебя в этом доме не будет. Только я и наши дочери.

Дима возмущённо охнул. Отстранился, не спуская с меня поистине мефистофельского взгляда.

Хотелось зажмуриться, провалится вместе с кроватью сквозь пол, но я не отводила взгляд. Глаза в глаза. В его бушевала буря, грозясь очередным порывом смести всё на своём пути, включая меня. В моих… Я не знала, что Дима прочитал в моих, надеялась, что решительность, потому что он отступил и удивлённо усмехнулся.

— Не наглей, Оля. Это и мои дети тоже, и мой дом.

Дима отступил от кровати, наклонил голову к правому плечу, потом к левому, хрустнув шейными позвонками, и поморщился. Я знала, что он так делает, когда у него болит голова.

— С какой стати я должен уходить из собственного дома, Оля?

Муж обошёл кровать и плюхнулся на так полюбившееся ему кресло, а я, наконец, смогла вдохнуть полной грудью.

— У тебя полно недвижимости, Дим. На Грушевского большая квартира и рядом с твоим офисом. — не теряла я надежду. — Тебе там будет удобно.

— Со своей недвижимостью я сам разберусь. — недовольно буркнул себе под нос Дима. — И где мне жить, тоже сам решу.

Я не пыталась продавить мужа, знала, что это бесполезно. Я пыталась выторговать для себя хоть что-то. Жить с дочерьми было моим единственным желанием. Но жить в одном доме с Димой? Что он там говорил — вернуться к нему? После всего, через что мне пришлось пройти? Может ещё и спать с ним в одной комнате, в одной постели?

— Как ты себе это представляешь? — пристально глядя на мужа, вскинула я бровь. — Мы будем жить все вместе, в одном доме, строить из себя семью, но ты время от времени будешь бегать ночевать к своей Звенигородской?

— Ревнуешь? — с мерзкой улыбочкой поинтересовался муж.