Книга После развода. Я не твоя война, страница 31 – Марта Макова

— Я сама. — затрепыхалась я, пытаясь вырваться.

— Сиди уже. Сама. — буркнул Дима, обойдя кровать и неся меня к двери в санузел. — Всё уже. Закончилась война, Оля. Успокойся.

— Что это значит? — замерла, обморозилась я.

— Это значит, что отсюда ты едешь домой. — усмехнулся Дима.

Что означает это его "домой" Дима объяснять не посчитал нужным. Поставил на ноги, открыл дверь в санузел и легонько подтолкнул меня вперёд.

Внутреннего замка на двери не оказалось, и я просто плотно закрыла за собой дверь. Сделав свои дела, вымыла руки и умылась прохладной водой. Посмотрев на себя в небольшое зеркало над раковиной, поморщилась и попыталась мокрыми пальцами расчесать спутанные от ёрзанья по подушке волосы. Кажется, в сумочке у меня была расчёска и заколки для волос.

Дима по-прежнему стоял у дверей санузла. Прислонившись плечом к стене, что-то сосредоточенно печатал в телефоне.

— Я хочу к Есении. — я отвела рукой протянутую мне ладонь. Сама дойду.

— У тебя ещё капельница. — Дима поймал меня за предплечье и силой повёл к кровати.

— Я нормально себя чувствую. — дёрнулась я. — Сейчас уже нормально.

— Не спорь, Оля. — непререкаемым тоном сказал Дима. — Не хватало ещё, чтобы ты при дочерях в обморок грохнулась и напугала их.

Словно подслушав нас, в палату зашла медсестра, и я сдалась.

— Это надолго?

— Минут сорок пять, пятьдесят. — подкручивая колёсико на винтовом зажиме, улыбнулась медсестра. — Недолго.

— Будь здесь. — обернулся ко мне Дима, выходя из палаты. Окинул взглядом и, удостоверившись, что я смирно лежу на кровати с иглой капельницы в вене, вышел.

— Серьёзный у вас муж. — улыбнулась мне медсестра, поправляя подушку. — И заботливый.

Отвечать не стала. Закрыла глаза, сделав вид, что устала и хочу поспать.

Мой муж никогда не был добродушным добряком. Дима был сложным и жёстким. Но несмотря на временами невыносимый требовательный характер, Дима всегда был очень внимательным и заботливым мужем и отцом. Вовлечённым в семью и жизнь дочерей. Даже его занятость не мешала ему быть в курсе всех больших и маленьких детских радостей и трагедий. Иногда я даже ревновала дочерей к Диме, когда со своими проблемами и бедами они бежали к нему, а не ко мне, проводящей с ними всё время.

— Ну не ревнуй, Олюшка, не ревнуй. — целовал меня в висок Дима. — Они же знают, что папа всё решит. Папа разрулит. К маме можно за советом, какое платье надеть, какие колготки подойдут, заколки, а папа большой, сильный, папа всех мальчишек-хулиганов построит, папа любую проблему решит.

Папа решал. Иногда очень быстро и кардинально, как с тем мальчиком в Еськиной группе, который толкал и кусал детей. Еся пришла из садика с синяком и следами зубов на руке и на следующий день этого мальчика в детском саду уже не было, а воспитатели потом смотрели на меня и здоровались с опаской.

Дима был заботливым мужем и отцом, потому что у меня и дочерей всегда было всё необходимое и даже больше. Но не так, что Мира щёлкнула пальцами и пожелала себе новейшую модель крутого плейстейшн и он тут же был куплен. Нет. Но навороченный ноутбук последнего поколения для учёбы у неё был.

И у Есеньки была полная коллекция куколок xiaomi monst. Однажды она увидела хмурую кукуколку Шу-шу, малышку Буку и влюбилась в неё. Дима купил всю коллекцию этих милах. Но не так, что принёс разом домой и вывалил перед Есей целую кучу. Дима приносил их постепенно, как маленькие подарки, привезённые из командировок, или к какому-то празднику. Иногда, как награду, поощрение. А бывало, что и сам неловко переодевал их в сменные одёжки вместе с Еськой. Редким свободным вечером, сидя в её комнате на коврике перед кукольным домиком и слушая последние новости из мира младшей дочери и её кукол.