Книга Единственный для Ведьмы, страница 102 – Татьяна Серганова

— Слова, слова, одни слова. Ты же знаешь, чем мне грозят отношения с тобой — мучительной агонией. Или для тебя это пустой звук?

— С чего ты взяла, что я оставлю тебя?

— Хотя бы с того, что ты так и не ответил на мой вопрос, — я перевела дыхание. Разговор давался нелегко. — Что будет, если меня опять попытаются оболгать? Твой дорогой советник придумает очередную пакость и принесёт её тебе на блюдечке с голубой каёмочкой.

Но пробить его уверенность и невозмутимость мне так и не удалось. У него на всё был заготовленный ответ.

— Мы с тобой взрослые люди, Лиз, и учимся на ошибках.

— Нам бы еще научиться за эти ошибки отвечать, — невесело хмыкнула я. — Ты еще скажи, что готов вступить в Брак ради меня?

Запретные слова были произнесены. И от его ответа зависело так многое, если не сказать всё.

Саид это тоже понимал, поэтому и не ответил сразу. Некоторое время смотрел, словно раздумывая, что сказать, пока, наконец, не произнёс:

— Я не исключаю этой возможности для нас.

— Что? — мне показалось, что я ослышалась. — Что ты сейчас сказал? Ты готов отказаться от силы, положения, лишиться части магии ради какой-то Ведьмы? И ты думаешь, я тебе поверю?

— Положения я не лишусь. И Советником останусь. В этом весь смысл, Лиза. Я должен был добиться этого положения, а потом уже встречаться с тобой. И вообще, ты уже определись, какой ответ хочешь от меня услышать, хорошо? — устало заметил он. — Скажи я «нет» — ты бы хлопнула дверью и ушла, я сказал «да» — и ты мне не веришь.

Как бы обидно это ни звучало, но он был прав. Но и сдаваться я была не намерена. Сейчас на кону стояла моя жизнь, и просто так я отдать её оборотню не могла. Один раз я уже совершила эту ошибку.

— Потому что я хочу услышать от тебя правду, а не то, что полагается в данный момент. Ты опять играешь на моих чувствах.

— А я и сказал правду. Я думал о Браке и пришёл к выводу, что это не такая страшная вещь, Феникс выжил и даже остался в силе… почти.

Я вскочила с дивана, чувствуя, что еще немного и у меня начнётся клаустрофобия. На меня давили стены, потолок и… мужчина, сидящий напротив.

— Нет! Ты сам не понимаешь, что говоришь. Я не хочу, чтобы ты потом всю жизнь попрекал меня этим, и вообще…

— Сложно, да, Лиз? — насмешливо поинтересовался Саид, вновь выводя меня из равновесия.

— Что сложно?

— Поверить.

И сколько смысла было в этом простом слове. Поверить… как и он когда-то поверил в свои чувства…

Я отшатнулась и попятилась к двери.

— Я не могу так… мне надо подумать… разобраться… понять, — и замерла, глядя, как он медленно поднимается и направляется в мою сторону.

— Нет.

— Ты не можешь на меня давить, ты обещал, — я продолжала стоять, чувствуя спиной закрытую дверь.

— А я не собираюсь на тебя давить. Я просто не позволю тебе сесть в уголке и надумать неизвестно чего. Я слишком хорошо знаю тебя, Лиз. Ты способна и из мухи сделать слона, и возвести его в разряд трагедии, — Оборотень остановился всего в полуметре от меня и ласково провёл ладонью по щеке. — Я хочу, чтобы ты перестала думать и начала чувствовать.

— И что я должна почувствовать? — сглотнув, прохрипела я.

— Что я люблю тебя, — произнёс мужчина и притянул меня к себе, не давая ни малейшего шанса вырваться.

Нежность никогда не была для Саида в приоритете. Вот и сейчас, обнимая и сладко целуя, мужчина сразу дал понять — моя и никуда ты не денешься.