Книга Девочка из глубинки Том 2, страница 112 – Слава Доронина

Сколар задумчиво ухмыляется:

— Хорошие новости… Я сейчас как раз домой приехал. Бабуля давно хочет с тобой пообщаться и на малыша посмотреть. Покажем?

— Давай.

— А то я и так откладывал до твоего приезда эту новость.

— То есть ты собирался, наверное, до нашего возвращения с сыном в Москву держать внука в секрете?

— Ага, — Демьян смеется. — Но хорошо, что сейчас сказал, к ней как раз медсестра приехала на уколы. И заодно услышишь объяснение, почему вы с мелким так быстро восстановились. Хотя знаешь, я в эту чушь не верю. Но если это действительно так, то никакой знахарской фигни дома не будет, тем более с пацаном, ясно?

— Что? — щурюсь я, не понимая.

— Сейчас все увидишь. То есть услышишь. Или позднее, и при мне она не станет говорить и позвонит, когда уйду. Но ты мне потом слово в слово все перескажешь.

Демьян выходит из машины и направляется к своему подъезду. По дороге он переводит разговор на погоду, показывая через телефон, какая мерзкая слякоть сейчас в Москве. Синоптики обещают раннюю весну, и это было бы замечательно, потому что в парке, куда он вчера выводил бабушку гулять, сплошная грязь. Рассуждает, что коляску придется выбирать с какими-то мега-крутыми колесами, а лучше вообще нанять помощника, чтобы выгуливать наследника.

Но я улыбаюсь и про себя думаю, что не подпущу сейчас к сыну даже няню. Я хочу сама видеть каждую новую минуту его жизни и быть рядом. Мне хватило тех трех недель беготни между этажами, когда он лежал в реанимации. Обойдусь без посторонней помощи.

— Ну вот, — Демьян останавливается у двери квартиры. — Готова?

— Мне-то что? Я по ту сторону экрана, — хмыкаю я.

— Ну да, ну да… — Он соглашается, открывая дверь ключом и громко окликая бабушку: — Бабуль! Иди сюда, гости к тебе!

Со Степанидой мы не виделись и не общались с того самого дня, когда она рассказала мне правду про мою мать и про то, что я та самая девочка, которой она передала часть своей силы. Хотя ничего особенного я так и не ощутила — ни до встречи с ней, ни после. Я, как и Сколар, отношусь ко всему этому с долей скептицизма, хотя и не отрицаю, что в мире, возможно, всякое существует. Просто скрыто от наших глаз.

Слышны обрывки фраз, а затем в кадре появляется сама Степанида. Она нисколько не изменилась за это время, все такая же красивая, бодрая, с огоньком в глазах и лучезарной улыбкой.

— Привет, Миша! Как ты? — спрашивает она своим звучным голосом.

— Все хорошо, — отвечаю я, пристроив телефон поудобнее. — Как ваше самочувствие?

— Замечательно! И сейчас станет еще лучше. Покажи мне его, этого необычного мальчика, — улыбается бабушка.

Она поворачивается к Демьяну и что-то шепчет ему на ухо. Я не могу разобрать слов, да и мне сейчас не до того, надо как-то поставить телефон, чтобы нас обоих было хорошо видно. Устраиваюсь поудобнее и осторожно подношу малыша поближе к камере.

Степанида на несколько секунд замолкает. Я слышу ее учащенное дыхание и вижу, как у нее дрожат губы. По морщинистым щекам вдруг текут слезы, а мое сердце сжимается. Еще недавно я таила на нее обиду, а сейчас, глядя, как она плачет от счастья, эта обида кажется такой же глупой, как и на Сколара.

— Дождалась… — шепчет она едва слышно. Затем вытирает тыльной стороной ладони глаза и улыбается шире. — Ну, красавец! В тебя блондин будет. Когда же вас выпишут, Миша?