Книга Хозяин пустыни, страница 76 – Слава Доронина

Становлюсь между мужчинами и кажусь себе мелкой букашкой.

Латтерман меняется в лице. Ясин тоже выглядит застигнутым врасплох. А мне хочется к Крис на кровать и натянуть на себя одеяло.

— Это кто? — спрашивает у меня Ясин.

— Это… мой друг, — подает голос Кристина. — Он сейчас выйдет.

— Мы оба выйдем, — вдруг переходит Латтерман на английский и первым покидает номер. Ясин следом. И мне будто даже физически становится легче. Да что там, и морально. Особенно с гудящей головой. Не могли они дать нам еще пару часиков поваляться?

— Блин, блин, — сползает Крис с кровати. — Вот же принес его черт.

— Ну да принес, тут лететь примерно… — задумываюсь. — Часа три без пересадки? Больше, наверное, до аэропортов добираться. Ты из Неаполя прилетела?

Удивительно, что в состоянии соображать.

— Угу, — отзывается подруга. — Но мог бы не лететь, и так ведь понятно, что со мной все в порядке. Я написала ему сообщение. Правда, после того как мы с тобой выпили и мое раздражение заглушил алкоголь. Ну как я могла не поехать? А он бы точно не отпустил. Это не бунт, это черта характера — не оставлять друзей в беде, — натягивая на себя джинсы и джемпер, говорит Крис и, прихрамывая, идет умываться. — Пошли. Надо объясниться, а то неизвестно, куда беседа их повернет.

— Да уж. Не мешало бы. Но, как я поняла, Латтерман нормально изъясняется по-английски. О чем-нибудь да договорятся.

Мужчин обнаруживаем наверху, где Ясин нас вчера оставил. И что удивительно — за чашкой кофе.

— Вам накрыли за соседним столиком, мы пока тет-а-тет поговорим, — произносит мой муж.

Мы с Крис удивленно переглядываемся.

Знала бы, что все так цивилизованно, поднялась бы в наш номер и хотя бы умылась, переоделась.

Мы с Крис садимся и обе смотрим, как мужчины вроде миролюбиво ведут беседу. Говорит в основном Ясин, Латтерман же просто задумчиво кивает.

В горло кусок не лезет. Меня мутит. Всегда так после похмелья. Крис же наоборот налегает на лепешки с творожным сыром, у нее отлично с аппетитом. Но не с настроением. Она понуро смотрит в сторону Латтермана и шумно вздыхает.

— За что отец так со мной? Зачем на него оставил? А вишенка на торте — у Латтермана скоро восхождение, и он заявил, что я еду с ним и в городе одна не останусь, представляешь?

— С твоей-то ногой? — хмыкаю я.

— Ну я восходить не буду. Останусь на базе. В обществе его дуралеев фанатиков. С непонятными условиями. Просто предел моих мечтаний… Может, вторую ногу сломать?

Еще одна схожесть. Интересно, где мы так провинились? Неужели на той тусовке у Свиридовой, когда поругались с именинницей и испортили ей праздник? У нее мать таролог или рунолог, и это, наверное, она потом попросила ее порчу на нас навести? Ну или когда Крис лишили на полгода прав. Мы возвращались с тусовки, буквально по стаканчику пропустили и поехали домой, но нас приняли. Отец отмазывать не стал, прав Крис лишили, и мы тогда на мою машину пересели, я была ее водителем в свободное время. Наверное, поэтому под присмотром друга и оставил. Особенно после травмы ноги.

Мужчины, закончив разговор, поднимаются из-за стола и направляются к нам.

— Время на общение — еще два часа. Я уже купил обратные билеты, — заявляет Латтерман.

— Зашибись, — Кристина бросает салфетку на стол.

— У нас тоже появились обстоятельства. Нужно возвращаться домой, — подключается Ясин.