Книга Хозяин пустыни, страница 73 – Слава Доронина

— Так… — шепчет она горячо. — В Москве все узнают. Мы напишем заявление, подключим прессу… Это же беспредел. Мы тебя сейчас вытащим. Такой скандал организую!

Но полагаю, Ясин пригласил ее сюда не за тем, чтобы меня обнаружили и спасли. А показать: можно достать любого. И что он всегда на шаг впереди всех моих задумок.

— Стоп, — перебиваю я, и страх за нее становится почти физической болью. Грудную клетку сжимает от тревоги. — Об этом и речь. Ты не станешь ничего делать. Ты просто полетишь домой, сделаешь вид, что ничего не знаешь…

— Но…

— Крис, я жива. Какая разница, под каким именем? У меня, кроме тебя и Алиски, друзей особенно нет. Про историю с исчезновением поговорят и забудут. Я останусь здесь. Я… влюбилась и не хочу от него уезжать, — обманываю я.

Крис молчит. Ее глаза опять наполняются слезами, которые она отчаянно пытается сдерживать. Потом резко кивает, выдыхает:

— Допустим, все так. Но я чувствую, что ты меня обманываешь. Он точно тебе не угрожает? — снова переходит на шепот.

— Точно, — заверяю ее.

— Скажи, что мне делать?

— Ничего. Радоваться, что я жива. Отдохнуть пару дней со мной за счет моего мужа и улететь.

— А ты?

Я смотрю на Ясина. Он по-прежнему сидит спиной. Не знаю, слышит или нет. Впрочем, все равно.

— Я с ним останусь, — говорю обреченно.

Другого выхода пока нет.

— Лера, — тянет она. — Рассказывай. Все рассказывай. Я же не отстану.

Все я, конечно, рассказать не могу, но в общих чертах приходится. Спустя несколько минут я прерываюсь — ей звонят. Она смотрит на дисплей, закусывает губу.

— Блин, как не вовремя… Мне нужно ответить. Я на пять минут, — говорит, поднимаясь.

Смотрю, как она направляется к кадке с мандариновым деревом, а сама в это время решаю подойти к Ясину.

Он закончил с ужином, пьет чай. Выглядит уставшим — это и понятно, мы много часов провели в дороге, а он за рулем.

— Что все это значит? — спрашиваю наконец.

Он ставит чашку. Повисает недолгая пауза.

— То, что я разочарован, Валерия. И лучше бы злился. Злость — эмоция. Она проходит. А разочарование — приговор.

Его слова отчего-то задевают.

— Сядь, — приказывает он. — Ты привлекаешь к нам ненужное внимание.

Не берусь ослушаться.

— Ты так и не поняла, да? — он слегка подается вперед, и я чувствую его запах. — Ты думаешь, я держу тебя из прихоти. А в действительности ты сейчас самый уязвимый актив в моей жизни.

— Актив? — переспрашиваю недовольно. — Спасибо, что не «вещь».

— Не цепляйся к словам. Ты для меня не вещь. После того как я выкупил тебя у Карлоса, а потом женился, за мной внимательно наблюдают, за всеми перемещениями, за каждым шагом. Вокруг меня слишком много тех, кто ждет, когда я оступлюсь, чтобы использовать это против меня. Ты сейчас мое слабое место. Твой побег был бы не просто моим личным провалом, Валерия. Это был бы сигнал: я не контролирую ситуацию. И тогда пострадали бы не только мои дела. Пострадала бы ты. И те, кто мне дорог. И те, кто дорог тебе. Я — твой единственный союзник в этой стране. И пока ты этого не поймешь, мы продолжим ходить по кругу. Ты будешь строить планы, я — их разрушать. Так ты хочешь?

— Что ты предлагаешь? — голос срывается. — Чтобы я смирилась? Полюбила пустыню и тебя? Этого никогда не будет, — последние слова произношу тихо, одними губами, на случай если Кристина уже закончила разговор и находится где-то рядом.