Онлайн книга «Хозяин пустыни»
|
Никс наклоняет голову. Берет ближайший пакет с изображением улыбающегося младенца, заглядывает внутрь. Его пальцы замирают на ручке. Он медленно достает розовый комбинезон с крошечными ушками на капюшоне. Потом платье с рюшами. Затем другое, с вышитыми цветами и надписью на итальянском. Я наблюдаю, как меняется выражение его лица. От недоумения к изумлению, от изумления к чему-то такому, чему я даже не могу подобрать название. Растерянность? Шок? Нет. Слишком слабо. Переводит взгляд с вещей на меня. С меня на мой живот, прикрытый свободным платьем, которое я выбрала специально, чтобы скрыть его. Смотрит так, будто пытается разглядеть что-то под тканью. Будто у него рентген в глазах. Потом опять на меня. В его глазах столько всего… Боль. Вина. Надежда. Страх. — Лера… — голос хриплый, сломанный. — Ты… Он не договаривает. И я вижу, как до него доходит. Как картинка складывается в голове: пакеты с детскими вещами, мой округлившийся живот… Он не знал. Это читается по его лицу. Получается, Гринсбург сдержал слово и ничего не сказал. И от этого осознания мне становится одновременно легко и тяжело. Легко, потому что он не примчался только из-за ребенка или из чувства долга. Тяжело, потому что он мог никогда не узнать. И, возможно, сейчас вовсе думает, что я жду ребенка не от него. Я делаю глубокий вдох. Собираюсь с мыслями. Их, как назло, нет. Только ветер в голове и этот дурацкий непроходящий ком в горле. — Да. Беременна. Пятый месяц пошел. — Пятый… — повторяет он и смотрит опять на детские вещи, на меня. Наблюдаю, как беззвучно шевелятся его губы. Как напрягаются скулы. Как на лбу проступает морщина. — В порту? Предполагаемая дата зачатия? — Наверное, — пожимаю плечами. Никс медленно, словно в трансе, опускает комбинезон обратно в пакет. И непонятно, рад он или огорчен. Смотрит на меня долго. Очень долго. Так, что я начинаю чувствовать себя маленькой и уязвимой. Выставленной напоказ. Как на том смотре у Хасана, когда он оценивал меня словно товар. Только здесь другое. Никс снова опускает глаза. Теперь достает из второго пакета крошечные носочки с рюшами. Держит на ладони, и они почти не видны. Такие маленькие. Такие хрупкие. Такие нереальные. Для ножки размером с мизинец. Когда-то эти руки сжимали оружие. А теперь они держат детскую одежду с такой осторожностью, будто это что-то бесценное, а не вещи за несколько евро с рынка. Никс опять молчит. Минуту. Две. Три. Перебирает вещи. Мужчина, от которого веяло смертельной опасностью. Который одним взглядом заставлял меня забыть, как дышать. Сейчас сам не дышит. И ощущение такое, будто его отправили в жесткий нокаут. Хотя так, наверное, и есть. Двойному агенту нельзя иметь семью и точки уязвимости. И у меня в груди что-то разрывается от нежности, когда вижу, как дергается уголок рта Никса и пальцы поглаживают ткань. И одновременно от злости. Потому что он все так же молчит. — Слушай, — начинаю я, и голос звенит от напряжения. — Если ты сейчас хоть что-то не скажешь… Он поднимает голову. Я замолкаю на полуслове. — Я каждую ночь видел тебя во сне. Как ты спишь в моей кровати, свернувшись калачиком. Как улыбаешься в Агадире, когда поймала волну. Как смотришь на меня, когда я тебя нашел… и уже, возможно, тогда была беременна, черт… |