Книга Сводные. Ты не для меня, страница 79 – Нюта Царёва

Завтра все будет хорошо. Я верю в это.

После репетиции я практически лечу в интернат. В груди трепещет радостное ожидание. Сегодня Кай впервые полноценно тренируется после травмы. Я обещала себе увидеть это своими глазами.

Когда захожу в зал, тренировка уже идет. Я успеваю на самый конец.

Они работают на лапах, Кай двигается уверенно, быстро. Его тело будто высечено из камня. Видно каждую напряженную мышцу. Он точный, резкий, мощный. Словно никуда и не уходил.

Я замираю у входа, не в силах оторвать от него взгляд. Как он легко скользит по рингу, будто рожден для этого. Такой сильный, целеустремленный. Но я знаю, каким он может быть другим — нежным, внимательным, когда целует меня в висок, укутывает пледом, шепчет что-то ласковое, касаясь пальцами моего лица.

Он — два мира в одном человеке. Неутомимый боец на ринге и тот, кто носит меня на руках, словно я самая ценная часть его жизни.

Мой Кай. Моя сила. Моя гордость. Моя любовь.

Я стою, не в силах пошевелиться, пока он не замечает меня. Его глаза загораются, на лице вспыхивает та самая провокационная улыбка — моя улыбка.

Он бросает перчатки тренеру, пересекает зал несколькими шагами и притягивает меня к себе так крепко, что у меня захватывает дух.

Я смеюсь, прячась у него на груди, а он шепчет мне на ухо:

— Любимая моя.

И весь мир снова исчезает. Остаемся только мы. Я и Кай. Любовь, о которой я когда-то могла только мечтать.

Мы вместе садимся в такси. Кай придерживает дверь, смотрит на меня так тепло, что сердце переворачивается в груди.

— Ты к папе? — спрашивает он, когда машина трогается с места.

— А ты за Ахметом, — улыбаюсь я в ответ.

Он кивает, осторожно сжимает мою руку. Мы молчим большую часть пути, но это хорошее молчание. Теплое, поддерживающее.

— Ты волнуешься? — вдруг спрашивает Кай, поворачивая ко мне голову.

— Немного, — признаюсь. — Хочу, чтобы вы с папой нашли общий язык.

Он улыбается краем губ.

— Ради тебя я постараюсь.

У больницы мы расстаемся у входа. Кай нежно целует меня в висок.

— Не волнуйся, Снежок, — шепчет он.

Я киваю, прижимаюсь к нему на секунду и бегу в отделение.

Когда захожу в палату, папа уже бодрствует. Его лицо светится, когда он меня видит.

— Привет, малышка, — хрипловато говорит он, протягивая руку.

Я сжимаю его пальцы в своих и сажусь рядом на стул.

— У меня новости, — улыбаюсь я, пряча волнение. — Кай... он согласился зайти. Познакомиться.

Глаза папы вспыхивают. Взгляд становится живее, теплее.

— Правда? — почти шепотом спрашивает он.

— Правда, — киваю я. — Я попросила его. И он сказал, что попробует.

Папа откидывается на подушку, тяжело вздыхая, но улыбается широко, искренне. Его рука сжимает мою чуть сильнее.

— Спасибо тебе, милая, — шепчет он. — Это для меня многое значит. Я должен увидеть собственного сына.

— Он хороший, пап, — быстро добавляю я. — Может, не всегда умеет показывать это... но он очень заботливый. Надежный.

Папа кивает, взгляд его становится серьезным.

— Главное, чтобы он выслушал меня. Я постараюсь найти нужные слова.

Я хочу что-то ответить, но в этот момент дверь палаты медленно открывается.

Поворачиваюсь и вижу Кая. Он входит осторожно, плечи напряжены, взгляд прямой, настороженный. Лицо словно высечено из камня.

Я чувствую, как у меня замирает сердце. Пожалуйста, только бы все прошло хорошо.