Книга Право тебя любить, страница 47 – Нюта Царёва

Сева сразу замечает меня и кричит.

— Вот он! — тычет пальцем, будто я вор, а не человек, защищавший его жену. — Этот тип напал на меня в моей квартире! Угрожал, избил! Я снял побои и написал заявление!

Полицейский — сухой мужик лет пятидесяти — смотрит на меня пристально.

— Это правда?

— Нет, я не нападал, а защищал любимую женщину, — отвечаю четко.

— Он не имеет никакого отношения к ней, — Сева вставляет громко. — Это моя жена. А он никто. Любовник малолетний. Я требую задержания.

— Разберемся, — отрезает полицейский. — Пройдемте в машину, поедем с нами в отделение. Обоих.

Кот, Фей услышали шум и выбежали на улицу. Стоят в сторонке, ошарашенные.

— Вы что, серьезно?! — Кот делает шаг к полицейским, но Фей останавливает его.

— Вик, держись, — кивает мне. — Мы разберемся.

Я киваю в ответ.

— Позвоните отцу, — прошу я, не говоря ни одного слова лишнего.

— Пройдемте, — полицейский подает знак. Я не сопротивляюсь. Позволяю надеть на себя наручники и усадить в машину.

Сева торжествует. За спиной слышу его слова.

— Это только начало. Посмотрим, как долго он будет строить из себя героя.

Я запоминаю его ухмыляющееся лицо. Каждый миллиметр и мысленно уничтожаю.

Он играет грязно. Но я не сдамся. Ни за что. Сева получит по заслугам.

Я остаюсь одна, тишина звенит в ушах. Квартира сразу стала слишком большой. Слишком тихой. А я схожу с ума. Прижимаю пальцы к вискам, кажется, если надавить сильнее, мысли перестанут разрывать меня изнутри. Но они только глубже впиваются, как корни ядовитого растения.

Тело еще помнит все прикосновения Виктора. Горячие ладони на бедрах, губы на шее, шепот в темноте. Его имя обжигает изнутри. Я закрываю глаза и сразу вижу его: смущенную улыбку, когда он первый раз коснулся меня; темные ресницы, отбрасывающие тень на скулы; как он стискивал зубы, когда злился. Его робкое «Люблю».

Глупость. Я должна вычеркнуть его. Стереть эти воспоминания, как случайный рисунок на песке. Но тело помнит то, что разум запрещает. Кожа до сих пор горит там, где его пальцы оставляли следы. Губы будто обожжены его поцелуями. Даже сейчас, когда страх сжимает горло, низ живота предательски сжимается от мысли о нем.

Это неправильно. Я старше. Умнее. Опытнее. Должна контролировать себя. Но чем сильнее я пытаюсь вытолкнуть Виктора из головы, тем ярче всплывают моменты. Как он шептал «Ты невероятная», целуя внутреннюю сторону бедра. Его взгляд в темноте, пропитанный не просто страстью. Чем-то гораздо глубже и искреннее, от чего становится страшно.

Сева не простит, надо его остановить. Я хватаю телефон, набираю номер мужа. Но вместо гудков слышу, что абонент временно недоступен.

Черт. Черт!

Бросаю телефон на диван, схожу с ума от бессилия. Тело дрожит, хотя в квартире душно. Я встаю, начинаю метаться по комнате кухня, окно, коридор, снова кухня. Останавливаюсь перед зеркалом.

Отражение бледное, с растрепанными волосами, с глазами, полными ужаса. Кто эта женщина?

Не надо, остановись. Но сердце бьется в бешеном ритме, будто хочет вырваться и сбежать.

Я беру себя в руки и возвращаюсь в комнату. Снова набираю номер Севы. Бесполезно… Пальцы сами собой листают контакты, останавливаются на имени «В.» Я зажмуриваюсь.

«Позвони ему. Скажи, что боишься. Попроси вернуться.» — шепчет внутренний голос.