Книга Право тебя любить, страница 36 – Нюта Царёва

Он ушел. А в квартире все еще пахнет им. Его парфюмом, свободой и заботой. И внутри поселилось глупое, тянущее "останься". Нет сил противостоять ему.

Я потираю виски. Пытаюсь выключить мысли, стереть новые, навязчивые ощущения. Но не получается. Все слишком живое. Слишком настоящее. Его руки, уверенные и бережные. Как он накрывал одеялом. Как смотрел, совсем не как мальчишка. Как… мужчина.

Черт… Прячу пылающее лицо в ладонях, чтобы спрятаться от непозволительных фантазий, что уже заполняют мою голову. Нельзя этого допускать. Виктор младше. Намного. Он не должен был сюда приходить. Не должен был варить для меня бульон. Собирать мебель. Видеть меня в таком состоянии.

Но я не справилась и впустила его в свой дом и мысли. Позволила себе показать уязвимость, хоть и ненадолго. Успела почувствовать тепло и искреннюю заботу Виктора, но не готова ее принимать. Больше всего я боюсь, что он не захочет уходить. А этого нельзя допускать. Нельзя позволять ему думать, что между нами возможны отношения.

Звонок в дверь звучит неожиданно, выбивая меня из тишины. Я вздрагиваю. Поднимаюсь со стула, одеяло сползает с плеч, отношу его на кровать, а затем иду к двери. Открываю, не заглядывая в глазок.

На пороге стоит Антон. В руках пакет с апельсинами. Глаза настороженные, губы сжаты в прямую линию.

— Как ты? — спрашивает сразу, не здороваясь.

— Живая. Температура почти спала, — хриплю я и отхожу в сторону.

Он кивает, переступает порог. Осматривает квартиру беглым взглядом. Замечает кухонный стол и стулья и вопросительно дергает бровью.

— Только не говори, что сама это собрала…

Я пожимаю плечами:

— Помогли.

— Кто? — вопрос звучит мягко, но с подвохом.

— Просто… один знакомый, — отвечаю уклончиво и прохожу на кухню.

Он на секунду задерживает взгляд, будто догадывается, но не спрашивает больше. Молча ставит пакет на стол, достает апельсин, начинает чистить.

Я ставлю чайник, достаю кружки.

— Угораздило же тебя заболеть, — говорит Антон. — Без медицины у нас все разваливается.

Я улыбаюсь уголками губ.

— Еще пару дней, и я вернусь. Честно.

Он кивает, кладет очищенный апельсин на блюдце. Чай готов, садимся за стол. Антон говорит о текущих делах, о детях, о подготовке к новым соревнованиям. Его голос спокойный и уверенный, звучит мягко и размеренно.

Я слушаю его и чувствую, как напряжение уходит. Становится легко и комфортно. Но где-то внутри все равно сидит заноза по имени Виктор. Его прикосновение. Его забота. Его запах, будто все еще витает в воздухе.

Губы сами собой растягиваются в улыбке, но я молчу. Это мое лично. Только мое.

Звонок в дверь снова звучит в квартире. Я вскидываюсь, потому что не жду никого, но сердце бьется чуть чаще, чем должно.

— Я сейчас, — говорю Антону и иду к двери.

Что ж такое? Не дом, а проходной двор какой-то.

Открываю, вижу маму и едва сдерживаюсь, чтобы не застонать. Она смотрит на меня выражением лица, которое я знаю с детства: "Я все вижу, и мне это не нравится".

— Ну что ты держишь меня на пороге, — ворчит она вместо приветствия. — Я же не попрошайка.

— Проходи, — вздыхаю я и пропускаю мать в квартиру.

— Ты не одна? — спрашивает она, приподнимая бровь, заметив мужские кроссовки в прихожей.

— Да, у меня в гостях Антон.

— Ходит-ходит, как пес приблудный, — бурчит мама себе под нос, пока стягивает обувь.