Книга Право тебя любить, страница 34 – Нюта Царёва

— Ну и где тут у тебя спальня?

— Вик… — шепчу я, невольно утыкаясь носом в его шею. Горячая кожа покрывается мурашками от моего дыхания, а я едва не урчу от удовольствия, вдыхая его аромат.

— Ладно, сам найду, — ворчит он и несет меня по квартире открывая двери, пока не оказывается в комнате, где вместо кровати матрас.

— Серьезно? — вздыхает Виктор и опускает меня на него. — А с мебелью, что случилось?

— Выкинула…

— Вот это я понимаю подход, — смеется он. — Я сейчас.

Я слышу, как шуршит пакет, как гремит кастрюля.

Не хочу, чтобы он был здесь, чтобы видел меня в этом состоянии. Но даже сопротивление отнимает слишком много. Виктор возвращается и приносит таблетки и стакан воды.

— Выпей. Мама сказала должно облегчить твое состояние.

Я врач и в состоянии справиться с болезнью сама, но все же беру таблетки. Простая забота обезоруживает, не могу сопротивляться этой магии. Глотаю, запивая таблетки. Виктор накрывает меня одеялом, я дрожу.

— Перестань… — шепчу я. — Не надо так…

— Помолчи, — мягко говорит он. — Тебе плохо, и я здесь, чтобы помочь.

— Я не хочу, чтобы ты видел меня такой… — тихо, почти беззвучно.

Он смотрит прямо в глаза.

— А я хочу, чтобы ты поправилась. Поспи…

— Виктор, пожалуйста, — прошу, не веря, что это все происходит.

— Я сварю бульон. Тебе надо поесть

— Почему ты вообще здесь?

Он смотрит мне в глаза, в его взгляде искренняя тревога.

— Потому что ты мне небезразлична.

Виктор уходит на кухню, а я закрываю глаза. И впервые за долгое время просто позволяю кому-то быть рядом.

На кухне чужой квартиры пахнет луком и курицей. Я стою у плиты, одной рукой помешиваю булькающий бульон, другой держу телефон.

— Мам, а лук сначала обжарить или сразу варить? — шепчу, чтобы не разбудить Леру.

— Обжарить, конечно! И лук крупно порежь. Мелко горчить будет, — голос мамы звучит четко, как всегда, когда речь о еде.

Ставлю на громкую, чтобы было проще, и начинаю нарезать. Присылаю ей фотоотчет на каждом этапе, чтобы нигде не накосячить.

— Вот видишь, умеешь, когда хочешь, — говорит мама. — Мне пора.

Она сбрасывает, а я улыбаюсь. Ее похвала немного детская, но все равно приятная. Не так часто меня за что-то хвалили родители. Для них я всегда был неудобным ребенком. А сейчас щиплю укром для больной женщины и кайфую от этого. Вероятно, я где-то приложился головой, или кто-то меня приложил на ринге.

Пробую, что получилось и снова улыбаюсь. Довольно вкусно, хоть и делал я это в первый раз. Закрываю кастрюлю крышкой, чтобы настоялся бульон и иду в комнату к Лере.

Вся квартира заставлена коробками с новой мебелью. Не похоже, чтобы делался ремонт. Может переехала недавно? Сейчас это не важно. Осторожно открываю дверь и вхожу в комнату. Лера спит на том же матрасе, где я ее оставил. Практически на полу.

Ее лицо бледное, а щеки, наоборот, красные от температуры. Здесь тоже вокруг коробки, еще даже не распакованные. Мебель и инструменты. Решаю, что это знак. Надо помочь девушке.

Рука тянется к шестиграннику. Я знаю, как собирать мебель и стараюсь делать это тихо, чтобы не разбудить Леру. Сон — это главное, что ей сейчас нужно. Начинаю с кровати, собираю и оставляю ее по середине комнаты, когда Лера проснется, я положу матрас на место.