Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 94 – Рика Лав

— Да, — пробормотала Лена жалко. — Простите.

Я устала от этого зрелища. Вот честно. Устала от злости в его голосе, от унижения девушки, от того, как всё это снова подчёркивало разницу между нами — я, которую даже его секретарша не посчитала достойной пропустить, и он, хозяин этой жизни, этой компании, который может одним словом уничтожить чью-то карьеру.

Кто я и кто он. Разные миры. Очевидно же.

Развернулась, не дожидаясь окончания разборок, и направилась к двери кабинета, из которой вышел Кир. Она была приоткрыта, и я вошла внутрь, не спрашивая разрешения.

Кабинет был огромным — с панорамными окнами от пола до потолка, из которых открывался вид на город, с массивным столом из тёмного дерева, с кожаными креслами, с книжными шкафами вдоль стен. Дорого. Солидно. Прямо как в кино.

Я прошла к дивану у противоположной стены и опустилась на него, откинувшись назад и закрывая глаза, вдыхая от накатывающей усталости.

Буквально через минуту в кабинет вошёл Кир, закрывая за собой дверь. Он прошёл к небольшому бару в углу, налил себе стакан воды из графина и выпил залпом, стоя спиной ко мне.

Плечи напряжены. Дыхание тяжёлое.

Он злился. На секретаршу. На ситуацию. На себя, может быть.

— Прости за это, — сказал Барсов наконец, не оборачиваясь.

— Да забей, — пожала плечами, не открывая глаз. — Не в первый раз на меня так смотрят.

— Не должны были, — со сталью в голосе отрезал он. — Тем более, не здесь.

Я открыла глаза и посмотрела на него удивлением, он как будто в другом мире рожден.

— Что ты хотел, Кир? Зачем вызвал меня так срочно? Что с Марикой?

Он наконец обернулся, хмурый и наряженный.

— С Марикой всё в порядке, — повторил он не первый раз за утро, подходя и садясь за стол напротив меня. — Михалыч звонил сегодня утром. Есть… есть новости.

— Какие? — я тут же выпрямилась, а внутри всё сжалось в тревоге.

Барс помолчал, глядя на меня, и я отчетливо видела, как он подбирает слова, как волнуется, что было странно для такого уверенного обычно в себе мужчины.

— Медосмотр выявил следы побоев, — сказал он медленно. — Множественные синяки, следы от ремня, старый неправильно сросшийся перелом пальца. Психолог зафиксировал у неё признаки стресса и страх перед взрослыми мужчинами.

Бешенство и боль прошлись по мне раскалёнными углями:

— Я уничтожу его, — прошипела я сквозь зубы. — Клянусь, я…

— Стой, — поднял руку Кир, призывая к молчанию — Это, можно сказать, хорошие новости, Ася. Это база для лишения их родительских прав. Почти гарантированная.

Замерла, переваривая информацию.

— Почти?

— Михалыч говорит, процентов девяносто пять, что их лишат, — кивнул он. — Но это займёт время. Месяца два-три.

— Ещё два месяца, — повторила я, и все же голос сорвался. — Она будет там ещё два месяца…

— Да, — подтвердил Барсов тихо. — Но это не всё…

Подняла на него взгляд.

— Что ещё?

Он снова помолчал, сжимая кулаки на столе.

— Отец подал встречное заявление. Утверждает, что ты настраивала Марику против них. Приложил показания свидетелей, которые якобы видели, как ты била её.

— ЧТО⁈ — я подскочила с дивана. — Это ложь! Мерзкая ложь!

— Я знаю, — быстро согласился Кир, вставая и поднимая руки в успокаивающем жесте. — Михалыч уже проверил этих свидетелей. Все трое — пьющие друзья твоего отца, их показания не стоят и гроша. Но органы опеки обязаны их… рассмотреть.