Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 91 – Рика Лав

Если я люблю Асю, то её семья — это моя семья. Её борьба — это моя борьба. Её сестра — это девочка, которую я буду защищать так же яростно, как защищаю саму Асю.

Потому что они — одно целое. Пакетное предложение, как говорят бизнесмены. И я принимаю его, полностью и без оговорок и условий.

Боже.

Провёл рукой по лицу, чувствуя, как по спине пробегает дрожь — не от страха, а от осознания масштаба того, что я только что понял.

Я влюбился. Впервые после Насти. Впервые за десяток лет. И не просто влюбился, а до умопомрачения, готовый перестроить всю свою жизнь ради этой колючей и прекрасной женщины.

И ради её маленькой сестры, которую я ещё толком не знаю, но которая уже стала частью моего будущего.

Ты совсем свихнулся, Барс.

Может быть. Наверное, да. Но я не собирался отступать.

Если это безумие — то пусть будет безумие. Я пройду через него до конца.

Стоя перед высотным зданием из стекла и бетона, я задрала голову и разглядывала его фасад, который уходил куда-то в серое небо, теряясь в низких облаках, обещающих снег.

Дорого, солидно и внушительно — как и всё, что связано с Кириллом Барсовым.

И что, чёрт возьми, случилось, что он так срочно меня вызвал⁈

Я провела рукой по глазам, пытаясь прогнать усталость, которая накопилась за последние дни, что я работала как проклятая на всех своих работах, стараясь не думать о Марике, не представлять, как она там приюте одна, напуганная, не понимающая, почему её забрали от меня.

Но не получалось не думать!

Совсем. Каждую свободную секунду мысли возвращались к ней — к её заплаканному личику, к её крикам «Ася, не уходи!», которые эхом отдавались в голове, не давая спать по ночам. Я просыпалась от кошмаров, в которых её уводили всё дальше, а я не могла за ней побежать, ноги не слушались, и я кричала беззвучно, но никто меня не слышал.

Вчера я не выдержала…

Вопреки словам Кира о том, что нужно ждать, что адвокат всё решит, я съездила в участок сама — просто чтобы узнать хоть что-то, хоть какую-то информацию, где именно Марика, можно ли её увидеть, как она.

Но меня встретили так, будто я была преступницей, вернувшейся на место преступления!

Дежурный — тот же усатый сержант, который был при моём задержании — посмотрел на меня с нескрываемым презрением и указал на дверь:

— Вам здесь делать нечего, гражданочка. Идите, пока мы не передумали. И скажите спасибо своему адвокату, что вообще выпустили.

— Но мне нужно узнать про сестру! — попыталась я, цепляясь за стойку. — Где она? Как она? Можно хотя бы…

— Информация закрыта для посторонних, — отрезал он. — Идите отсюда!

Я развернулась и пошла к выходу, а внутри закипала бессильная ярость, хотелось что-то швырнуть, закричать, ударить кого-нибудь.

И тут у самых дверей меня догнал молодой лейтенант — тот, что был при допросе, — и тихо сказал:

— Вам повезло, знаете? Ваш адвокат внёс залог. Иначе бы вы до сих пор здесь сидели. Не лезте на рожон, сейчас идет разбирательство и с нашей стороны, и со стороны опеки.

Я замерла на месте:

— Залог? Какой залог?

Он пожал плечами:

— Сто тысяч рублей. Обычная процедура по таким делам. Ваш адвокат внёс в день освобождения, иначе бы вас не отпустили, дело то открыто еще.

И ушёл, оставив меня стоять посреди коридора, переваривая эту информацию.