Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 508 – Рика Лав

Я ощутила, как Кир напрягся рядом, мышцы под моей ладонью превратились в камень.

— Во-вторых, — ее голос стал резче, — насколько я помню, именно Ассоль потеряла привилегию опеки в суде после того, как раскрылось ее вранье о родстве с Марикой. Тест ДНК показал, что она никакая не сестра девочке, а значит, не имеет прав на нее. Так к чему мне красть её, по закону ребенок итак будет принадлежать мне после следующего заседания?

Я замерла, вслушиваясь в эти слова, что-то неправильное в них резануло по нервам.

— Более того, — Элоиза повысила голос, теперь в нем звучала праведная обида, — я могла бы подать встречное заявление на то, что это вы инсценировали похищение ребенка, когда поняли, что проигрываете суд! Что вы пытаетесь опорочить мое имя и помешать процессу удочерения!

Гудки. Она сбросила вызов.

Кир убрал телефон, засунул его в карман и выругался сквозь зубы, отчего я вздрогнула и отмерла. Я смотрела на него снизу вверх, силясь понять, что только что произошло.

— Неужели это правда не она? — прошептала я, отстраняясь и обхватывая себя руками. — Тогда кто? Черная опека снова? Но зачем им Марика теперь, когда суд идет, все на виду? Это же…

— Маленькая, — Кир перебил меня, приобнимая за плечи. — Она выдала себя.

Я нахмурилась, не понимая.

— Что? Как?

— Одной единственной фразой, — он заправил мне пряди за уши по бокам. — Она выдала свое истинное отношение к Марике одной единственной фразой, которую сказала не подумав, что делает ее главной подозреваемой для меня.

— Какой? — выдохнула я, муж наклонился ближе, почти касаясь губами моих губ.

— «Ребенок итак будет принадлежать мне», — процитировал Кир, и я замерла, осознавая суть.

И правда… Эта фраза… она звучала так, будто Марика для Элоизы просто вещь. Не внучка, не ребенок, которого надо спасти или защитить. Просто объект, который должен перейти в ее собственность по решению суда.

Но одновременно…

— Это еще не доказательство вины, — прошептала я, и Кир согласно кивнул.

— Именно, — он развернул меня к двери и повел обратно в сторону комнаты для свиданий. — Именно поэтому мы возвращаемся к Светлане. Я буду говорить, а ты будешь молчать и слушать, понятно?

Я согласилась, позволяя ему вести себя обратно. Кир открыл дверь в комнату, и мы вошли внутрь.

Светлана все еще сидела за стеклом, в той же позе, в какой мы ее оставили, только теперь лицо ее было опущено вниз, руки сжаты в кулаки на столе. Она подняла голову, когда мы вошли, я увидела следы слез на щеках, красные глаза, но выражение лица было непроницаемым.

Кир сначала не сказал ни слова. Он взял стул, развернул его и поволок к стене, ножки заскрежетали по бетонному полу, да так громко, что я вздрогнула. Он поставил стул спинкой к стене, жестом показал мне сесть, и когда я опустилась на пластик, Барс стянул с себя пальто и накрыл им мои ноги, укутывая.

— Чтобы не мерзла, — пояснил он, целуя в макушку, отошел к стеклу, где Светлана пристально наблюдала за нами, впитывая картину. Кир поднял трубку, и Светлана неохотно все же повторила повторила его движение, пусть и замешкавшись.

— Марику похитили час назад, — сразу выдал Кир, Светлана дернулась, будто от удара. — Из дома друзей. Ее усыпили хлороформом.

— Нет, — выдохнула мать, ее лицо исказилось. — Нет, только не…