Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 432 – Рика Лав

Я отложил фотографии и пошел искать Асю. Нашел ее в гостиной, склонившуюся над диваном, где спала Марика. Моя жена что-то нежно шептала, поправляя плед на сестренке и убирая пряди с лица.

И вдруг меня осенило. Я понял, что она хотела сказать, но не договорила.

Ей было обидно. Асе было больно.

Потому что даже эта незнакомая бабушка, которая столько лет не знала об их существовании, узнав правду, выбрала Марику. Но не Асю. Не обе внучки, а только младшая. Словно старшая не представляла интереса. Не была нужна.

Не была достойна внимания.

Всю жизнь Ася была никому не нужна — родители-алкоголики, которым она была обузой. Общество, которое отворачивалось от девочки из неблагополучной семьи. Система, которая год назад отказала ей в опеке, потому что она была слишком молода, слишком бедна, слишком… недостойна.

И теперь даже бабушка, о существовании которой она узнала только вчера, дала ей понять, что та ей не нужна.

Мне стало больно за нее, физически больно, словно кто-то сжал мое сердце в кулаке и не отпускает.

Подошел к Асе сзади, обнимая за талию и прижимая к себе. Она вздрогнула, но не отстранилась, прислонившись ко мне спиной.

— Ты нужна мне, — прошептал я ей на ухо. — Ты нужна Марике. Ты нужна всем нам. И плевать, что думает какая-то чужая женщина, которая не знала о твоем существовании. Она не имеет права судить тебя. Никто не имеет.

Ася ничего не ответила, только накрыла мои руки своими на талии.

Мы постояли так еще несколько минут, потом я наклонился и подхватил сонную Марику на руки. Девочка даже не проснулась, только сопела что-то невнятное и прижалась щекой к моему плечу.

— Пойдем, уложим ее в кровать, — бросил Асе. — Завтра приедут строители и дизайнер. Будем делать ей настоящую детскую комнату.

Ася подняла на меня удивленный взгляд.

— Но… а вдруг… — начала она, и я знал, что она хотела сказать. А вдруг мы проиграем суд? А вдруг Марику заберут?

— Никаких «вдруг», — оборвал ее. — Марика — наша. И у нее будет своя комната. С игрушками, книжками, розовыми стенами и всем, что она захочет. Потому что я не собираюсь даже думать о том, что что-то может пойти не так.

Ася улыбнулась мне впервые за весь вечер. Слабо и неуверенно. Но улыбнулась.

Я поднялся наверх в гостевую комнату, которая пока служила Марике и Асе спальней. Уложил девочку на кровать, укрывая одеялом и поправляя подушку.

И уже собирался выйти, когда услышал сонный шепот:

— Папочка…

Замер на пороге, поворачиваясь. Марика приоткрыла один глаз, сонно разглядывая меня.

— Да, солнышко? — отозвался я, возвращаясь к кровати и присаживаясь рядом.

— Спокойной ночи, — прошептала она, снова закрывая глаза и улыбаясь.

Теплота в груди заполнила все пустоты. Я наклонился, целуя ее в макушку.

— Спокойной ночи, моя девочка, — прошептал, укрывая ее получше.

Вышел из комнаты, прикрывая дверь и оставляя небольшую щель, чтобы свет из коридора с подсветкой падал в комнату и Марика не боялась темноты.

Прошел в свою спальню, что неожиданно оказалась открытой.

Когда вошел в комнату, Ася уже была там, стоя спиной ко мне и расстегивая одежду. Ткань соскользнула с плеч, обнажая бледную кожу, усыпанную веснушками, которые я обожал целовать. Она осталась в одном белье, простом белом комплекте, который почему-то выглядел на ней невероятно сексуально.