Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 428 – Рика Лав

— Финансовое положение? — уточнил, поглаживая ладонь Аси, что застыла рядом, не сводя взгляда с фотографий.

— Стабильно хорошее, — Михалыч кивнул, доставая еще одну бумагу. — Громов получил доступ к выписке из банка через свои каналы. Ежемесячный доход в районе трехсот-четырехсот тысяч рублей. Не миллионы, но для одного человека более чем достаточно. Имеет в собственности четырехкомнатную квартиру в центре Питера, Васильевский остров, элитный дом. Плюс загородный дом ближе к границе с Финляндией, участок двадцать соток, двухэтажный коттедж.

Ася вся сжалась под моей рукой. Квартира в центре Питера, загородный дом, стабильный доход. Формально у нее было все, что нужно для опеки — деньги, жилье, время. Черт возьми, у этой женщины было слишком много козырей на руках.

— Семейное положение, — Михалыч перевернул страницу, — вдова, как я уже сказал. Муж умер от инфаркта. Других детей, кроме вашей матери, Ассоль, нет. Но, и это важный момент, у нее есть брат и сестра, которые проживают в том же городе. Брат — Дмитрий Дмитриевич Костров, шестьдесят три года, отставной военный. Сестра — Валентина Дмитриевна Смирнова, пятьдесят лет, учитель начальных классов. Оба указаны в заявлении как лица, которые будут помогать с воспитанием ребенка при необходимости.

Михалыч снял очки и протер их платком, прежде чем продолжить.

— Более того, она прошла школу приемных родителей. Для близких родственников это необязательно, но это большой плюс в её базу, учитывая отсутствие привязанности ребенка к ней. Полный курс, сертификат получила день назад. То есть она готовилась к этому заранее. А судя по скорости… возможно, не мы одни используем серые методы для ускорения.

— Погоди, — я наклонился вперед, хмурясь. — Как она вообще узнала? Откуда информация?

Михалыч усмехнулся без тени юмора.

— Телевидение, Барсов. Был репортаж, который прошел по местным новостям после того, как вы с ребятами спасли Марику. Где показывали, как в участок ведут родителей, арестованных за продажу ребенка в черную опеку.

Я вспомнил. Тогда я даже не придал этому значения — обычная новостная сводка, пара минут эфирного времени. Показали лица родителей, упомянули о спасении ребенка, о том, что идет расследование. Стандартная хроника происшествий.

— Элоиза Дмитриевна увидела этот репортаж, — продолжал Михалыч. — Узнала свою дочь. Мать Аси и Марики. Судя по тому, что нам рассказал Громов, она буквально в тот же день начала искать информацию. Через знакомых в полиции, через СМИ, через адвокатов. Выяснила, что ее внучка может быть передана в детский дом или под опеку. И сразу же подала заявление на удочерение.

Ася рядом со мной дернулась, словно от удара. Что такое? Я обнял ее крепче, притягивая к своей груди и зарываясь подбородком в волосы.

— То есть она не знала о нас все эти годы? — спросила Ася, в ее голосе была боль, мне захотелось разбить что-нибудь. — Она не знала, что у нее есть внучки⁈

Михалыч покачал головой, листая документы.

— Судя по всему, нет. Мы покопались в ее прошлом, насколько смогли за день. Люди Громова сплелись, хотя и его компания больше по корпорациям, так вот, они поговорили с ее соседями, с коллегами по бизнесу, с друзьями. Вот что мы выяснили. Лет двадцать плюс минус назад у нее произошел серьезный конфликт с дочерью. Вашей маме тогда было около восемнадцати. Была ссора, дочь ушла из дома и уехала из города. Элоиза пыталась ее искать, обращалась в полицию, к частным детективам. Но ей отвечали одно и то же — дочь совершеннолетняя, имеет право жить где хочет, розыск не объявляют.