Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 42 – Рика Лав

Холодный воздух резал легкие, но я не замечала. Не чувствовала, как ноги скользят по мокрому от влажного снега асфальту. Не видела косых взглядов прохожих на бегущую, растрепанную девушку.

Видела только одно — маленькую фигурку Марики, где-то там, в темноте, одну, напуганную…

Где она? Господи, где моя малышка?

Двухэтажка встретила меня снова. Дом моего детства, дом моих кошмаров — но сейчас это всё не имело значения, совсем никакого, потому что единственное, что имело значение, это Марика.

Я влетела в подъезд, перепрыгивая сразу через две ступеньки и цепляясь за облезлые перила. А через минуту уже снова колотила в дверь родителей обеими кулаками, не заботясь о том, что слышат соседи.

Не думая ни о чём, кроме того, чтобы узнать, где моя сестра.

— Открывайте! — орала я, и голос срывался на визг. — Где Марика⁈ Открывайте немедленно!

Дверь распахнулась почти сразу, будто он стоял за ней и ждал, и на пороге появился отец — теперь почему-то красный, потный, с каплями пота на висках и расширенными зрачками.

Руки его тряслись мелкой дрожью, которую он пытался скрыть, сжав кулаки.

Опять на дозе. Чёртов наркоман. Меня не было минут десять!

— Снова ты⁈ — рявкнул он, нависая надо мной всей своей тушей, и я инстинктивно отшатнулась от брызг слюны. — Это ты её куда-то дела⁈ Призналась, сука! Где спрятала девчонку⁈

Он шагнул ко мне, и я почувствовала знакомый страх — тот самый, из детства, когда я была маленькой и беззащитной.

Но сейчас я уже не маленькая, сейчас я боюсь не за себя, а за Марику, которая где-то там, одна. Может быть, напуганная или замёрзшая.

— Я⁈ — не поверила своим ушам я, и это было настолько абсурдно, настолько безумно, что даже не могла сразу осознать этого обвинения. — Какого чёрта⁈ Я весь день на работе была! С девяти утра! Где Марика⁈ Что вы с ней сделали⁈

— Не лги мне! — отец шагнул вперёд ещё раз, загоняя меня в угол, и я упёрлась спиной в холодную стену лестничной клетки напротив квартиры. Некуда больше отступать. — Ты её прячешь, хочешь забрать! Думаешь, я не знаю⁈ Думаешь, я дурак⁈ В прошлом году тоже самое было и что?

— Я забочусь о ней, потому что вы, скоты, даже накормить её нормально не можете! — выкрикнула и слёзы хлынули сами собой, горячие, злые, наполненные всей болью и яростью последних лет. — Где она⁈ Скажи, где моя сестра!

За его спиной появилась мать — бледная, с растрепанными жирными волосами, свалявшимися в комья.

В грязном застиранном халате, из-под которого торчала рваная туника. Она качалась из стороны в сторону, держась за косяк костлявой рукой с обломанными ногтями, и глаза её были мутные, пустые, словно там никого не осталось.

Не осталось моей матери.

— Вячеслав, может, она правда не брала… — пробормотала она невнятно, заплетающимся языком, продолжая качаться. — Может, сама куда ушла…

— Заткнись! — рявкнул отец, даже не оборачиваясь, и мать послушно замолчала, только продолжая свой монотонный танец-качку из стороны в сторону. — Заткнись, я сказал!

Потом он снова уставился на меня тяжёлым взглядом, в котором не было ничего человеческого. Только ненависть и параноидальная подозрительность, которую я так хорошо знала и которой боялась всё своё детство.

— Где она? — повторил он тише, но от этого ещё страшнее, почти шёпотом, от которого по спине побежали мурашки. — Говори, пока я добрый. Потом будет хуже.