Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 367 – Рика Лав

— Вика! Солнышко! Где болит? — он начал суматошно осматривать, будто она подорвалась на мине, а не просто упала. — Кир, аптечка! Где у нас аптечка? — я только бровь поднял на этот вопрос. — Ай! Алиса говорила, но я забыл! Она в ванной? В спальне?

— Спокойно, Дэн, не ори, — опустился на колени перед трехлетней Викой, которая внимательно смотрела на свою оцарапанную коленку, — Малыш, смотри на меня. Сейчас всё вылечим.

Я осторожно взял её ножку и, вспомнив старый метод, который когда-то применяла мама, начал легонько дуть на ранку.

— У кошечки боли, у собачки боли… — начал заговорщицким голосом.

Сидящая рядом Марика, которая до этого с интересом наблюдала за процессом, вдруг громко всхлипнула. Я перевел взгляд на неё, не меняя положение головы, и застыл. В ее огромных глазах стоял настоящий ужас.

— Эй, Марика, ты-то чего? — я растерянно протянул к ней руку. — Вика уже почти не плачет.

— Ты сказал… — девочка разрыдалась в голос, закрывая лицо ладошками. — Ты сказал, что у кошечки боли! Теперь бедной кошечке будет больно из-за Вики!

Дочь Дэна, услышав это, на секунду замолкла, осознала масштаб «кошачьей» трагедии и взвыла по новой, еще пуще прежнего. Теперь они рыдали дуэтом: одна от физической боли, другая от сострадания ко всем кошкам мира.

— Да чтоб меня… — пробормотал, ощущая, как начинает дергаться глаз.

— Я не хочу, чтобы кошечке больно-о-о-о! — завыла Вика, перекрывая звук работающей вытяжки на кухне, что уже сорок минут пыталась убрать гарь.

— Барс, да ты гений психологии! — рявкнул Дэн, выбегая из комнаты в ванну. — Успокоил, блин!

Он вернулся через минуту, неся огромный белый ящик с красным крестом. Поставив его прямо на край кровати, где мы сидели, друг начал судорожно в нем копаться, выбрасывая бинты, пластыри и упаковки таблеток.

— Нашел! — он торжественно выудил стеклянный пузырек с ярко-зеленой жидкостью. — Зеленка!

— Дай сюда, — протянул руку. — Ты ее сейчас до шеи закрасишь.

— Я сам! Это моя дочь! — Дэн дернул пузырек на себя.

— Отдай, когда ты нервничаешь, у тебя руки трясутся! — я перехватил его запястье.

— Ничего не трясутся!

Мы вцепились в несчастную пробку вдвоем. В этот момент Вика, решив, что хочет рассмотреть царапину ближе, резко дернула ногой, задевая отца. Дэн качнулся, я попытался удержать равновесие, и… пробка с характерным звуком «чпок» вылетела из горлышка.

Время замедлилось.

Кислотно-зеленая жидкость красивой дугой выплеснулась из пузырька.

Она щедро окропила нежно-розовое «платье принцессы» на Вике. Она ровным слоем легла на ее пухлые ручки и вторую, совершенно здоровую коленку. Но самое страшное было не это. Прямо за Викой находился предмет гордости Алисы — белоснежный диван из какой-то невероятно дорогой ткани. И теперь на его сиденье красовалось огромное пятно.

Дэн застыл с пузырьком в руке, глядя на это великолепие.

— Это… это любимый диван Алисы, — прошептал он голосом человека, который только что подписал себе смертный приговор. — Она заказывала его из Италии. Она… она его три месяца ждала.

Я же подумал, что у Алисы так-то есть любимая дочь. Вернее, единственная. И теперь девочка напоминала маленького Шрека, решившего сходить на бал. Мы её только что разукрасили в цвет весенней травы.

Зеленка, как известно всем, — это единственная субстанция во Вселенной, которая не смывается, не выгорает и переживет ядерную войну. как минимум в течение дней пяти.