Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 227 – Рика Лав

— Поняли и приняли к исполнению, — заверил я максимально серьёзно, сжимая драгоценный документ.

Она кивнула, развернулась и быстро пошла обратно к своей служебной машине, где уже терпеливо сидели и ждали остальные четверо спасённых детей, укутанные в тёплые казённые одеяла.

Саликов задержался рядом со мной ещё на несколько секунд, посмотрел с каким-то очень странным, непонятным выражением на лице.

— Ты хоть понимаешь, Барсов, что только что наделал? — спросил он очень тихо, чтобы никто кроме меня не услышал, неожиданно переходя на «ты».

— Прекрасно понимаю, — ответил я спокойно, не отводя взгляда.

— Женитьба — это чертовски серьёзный шаг, самый серьёзный в жизни мужчины. Это не детские игрушки, не временная прихоть ради незнакомой девчонки.

— Знаю, — повторил я твёрдо. — Именно поэтому и сделал этот выбор осознанно.

Он помолчал долго, изучая моё лицо, потом неожиданно улыбнулся и по-человечески хлопнул меня по плечу.

— Тогда удачи вам обоим от чистого сердца, Барсов. Желаю счастья вашей новой семье, — пожелал он и быстро ушёл к своей патрульной машине сквозь метель, бормоча на ходу: — Ну и ночка, ну и месяц. Чего только не увидишь!

Преодолевая внутреннее сопротивление, я повернулся лицом к салону джипа, где сидела Ася с прижатой к груди Марикой.

И встретился взглядом с её широко распахнутыми и шокированными глазами.

Она была бледная как смерть, даже губы потеряли цвет. Они были приоткрыты в немом удивлении. Дыхание прерывистое, тяжёлое, как после долгого бега.

Смотрела на меня так пронзительно и изумлённо, словно впервые в жизни видела перед собой.

Что будет дальше? Как она отреагирует на мой поступок? Что скажет, когда придёт в себя от шока? Примет ли моё решение? Или…

Я был готов к любому развитию событий. К любой её реакции. К радости, к слезам, к ярости за самоуправство, к… категоричному отказу.

Я готов был принять всё, что она решит.

Потому что я люблю эту женщину. Люблю так сильно, что готов на всё ради её счастья. Готов стать отцом девочке, которую видел первый раз в жизни десять минут назад. Готов изменить всю свою жизнь этим одним решением.

Потому что только эта женщина может быть моей женой. Только Ася. Больше никто и никогда.

Но в этот конкретный момент, стоя под воем метели и глядя в её потрясённые глаза, я не мог представить, что же она сейчас скажет или сделает.

И это незнание пугало больше любого боя, любой операции, любой смертельной опасности, через которые я проходил…

Ася

В тёплом салоне джипа я прижимала к груди Марику и не могла оторвать взгляд от Кира, который стоял снаружи под снегопадом, разговаривая с Алексом.

Этот огромный суровый мужчина, Громов, больше походил на гору мышц, чем на обычного человека. Даже в метель, даже в темноте от него исходила такая сила, что становилось не по себе. Но Кир стоял рядом с ним на равных, жестикулировал, объяснял что-то. Между ними чувствовалась та особая связь, которая бывает только у людей, прошедших огонь и воду бок о бок.

Мысли метались в голове как белки в колесе, не давая сосредоточиться ни на чём конкретном.

Женитьба.

Он сказал чиновнице, что мы женимся? Просто взял и заявил в лицо этой женщине из опеки, что в понедельник мы расписываемся, становимся мужем и женой, семьёй для Марики. Не спросил меня заранее. Не посоветовался. Не обсудил в личной беседе. Просто решил за нас обоих и озвучил как свершившийся факт.