Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 188 – Рика Лав

— Ась, смотри! Смотри, какой красивый получился! — она подняла готовый браслет, а в глазах такое счастье, такая гордость собой. — Это тебе, носи всегда-всегда-всегда, обещаешь?

Я взяла браслет, надела на запястье, и он впился в кожу, потому что был мал, давил, но собиралась носить его всегда-всегда-всегда.

— Спасибо, солнышко моё, — прошептала я, целуя её в макушку. — Это самый лучший подарок, который мне когда-либо дарили, правда, самый лучший!

И это была чистая правда.

Я подняла браслет и сжала в ладони так крепко, что острые многоугольных края бусин впились в кожу, оставляя вмятины. Слёзы снова хлынули. Я стала слишком много плакать. Раньше я почти не плакала…

Марика. Моя малышка. Моё солнышко. Я приду за тобой прямо сейчас. И больше никто и никогда тебя у меня не отнимет, обещаю, клянусь всем, что у меня есть!

Я вытерла лицо тыльной стороной ладони, сунула браслет в карман джинсов и начала раздеваться, стягивая рубашку Барса через голову. И вдруг поняла, что… не могу пошевелиться.

Застыла посреди комнаты, обнажённая, страх снова накатывает волной, сковывает грудь, забирается в лёгкие, душит, не даёт дышать. Руки затряслись, и казалось, что стоит сделать один шаг, пошевелиться хоть чуть-чуть — и я рассыплюсь на тысячу острых осколков, разлечусь по полу. Никто не сможет собрать меня обратно.

Не сейчас, только не сейчас, держись, Ася, Марика ждёт, нельзя сейчас ломаться!

Тихие, осторожные шаги за спиной.

Я дёрнулась, инстинктивно прикрывая грудь руками, собираясь обернуться. Но прежде чем успела, чьи-то сильные руки обвили меня сзади и прижали к себе. Я узнала его прикосновение раньше, чем почувствовала дыхание на своей шее.

Кир.

— Не двигайся, маленькая, — прошептал он хрипло с такой нежностью, будто боялся меня спугнуть. — Просто не двигайся, дай мне подержать тебя, всего минуту, одну минуту, хорошо?

Я замерла, не дыша, чувствуя его горячую грудь у себя за спиной, его руки, сомкнутые на моём животе, его губы, коснувшиеся моего плеча — невесомо, почти целомудренно, но от этого прикосновения по коже побежали мурашки.

— Ты сможешь пройти через это? — пробормотал он, целуя путь от плеча к шее. — Сможешь увидеть их, выдержать всё это? Потому что если нет, если тебе слишком тяжело, я поеду один, родная. Заберу Марику, привезу её сюда, к тебе, и тебе не придётся их видеть, не придётся переживать это.

Я откинула голову назад, уложила на его плечо, закрыла глаза и попыталась впитать его силу, его уверенность, его тепло, которое разливалось по телу, прогоняя мороз.

Смогу ли я? Смогу ли стоять рядом с ними и молчать? Смогу ли не закричать, не наброситься, не…?

Наверное, нет.

Не смогу.

— Смогу, — прошептала бессильно. — Я должна быть там, Кир, Марика испугается, если не увидит меня. Она подумает, что я её бросила, снова, как тогда, когда они забирали её у меня, а я не смогла ничего сделать, просто стояла и смотрела. И я не могу… не могу допустить, чтобы она так подумала, понимаешь? Должна быть там, должна показать ей, что я пришла, что я не сдалась, что сражаюсь за неё.

Кир крепче сжал меня в объятиях, уткнулся лицом мне в шею. Почувствовала, как он глубоко вдыхает, будто пытаясь успокоиться сам, совладать с эмоциями.

— Хорошо, — выдохнул он, касаясь губами моего затылка и верхних позвонков. Несколько раз. — Тогда я буду рядом каждую секунду. Не отойду ни на шаг. И если станет невыносимо, если почувствуешь, что срываешься, что для тебя это слишком, просто посмотри на меня или сожми мою руку, и я немедленно уведу тебя оттуда. Неважно, что будет происходить, неважно, кто что скажет, я вытащу тебя, понятно?