Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 122 – Рика Лав

Последняя фраза излишне прозвучала твёрдо, и Барс посмотрел мне прямо в глаза, как будто хотел убедиться, что я поняла. Что поверила в «ничего такого».

Но почему тогда на мне не было лифчика? Почему я была в его футболке? Я хотела спросить, но что-то в его взгляде останавливало, словно говорило: не копай глубже, тебе не понравится то, что ты там найдёшь.

Поэтому я просто кивнула, взяла чашку непослушными руками и сделала глоток обжигающего кофе, который растёкся по горлу жидким огнём.

— Прости, — выдавила все же, опуская взгляд в чашку. — Я не хотела… не планировала напиваться. Просто всё навалилось, и я подумала, что пара глотков помогут расслабиться, но видимо, не рассчитала свои силы. Извини, если доставила тебе неудобства.

— Никаких неудобств, — ответил Кир, возвращаясь к своему месту за стойкой, садясь лицом ко мне. Но я отчетливо расслышала в его голосе лёгкую усмешку, которая заставила меня поднять взгляд. — Даже развлекся, если честно. Давно не видел настолько… энергичных шоу. Особенно запомнилось твоё исполнение «Царицы» на столе. Актёрский талант у тебя что надо, это точно.

Я застыла, пока краска заливала лицо от корней волос до кончиков ушей. Я пела на столе? Боже, убейте меня прямо сейчас.

Кир, видимо, заметил моё выражение лица, потому что усмехнулся шире, но ничего больше не сказал, просто вернулся к ноутбуку, давая мне время переварить информацию. Я допила кофе залпом, обжигая язык, и поставила чашку в раковину, пытаясь собраться с мыслями.

Нужно было чем-то заняться, отвлечься от этого кошмара, который никак не хотел выветриваться из головы, поэтому я решила убраться. Тщательно, до блеска, до полного истощения, лишь бы не думать о том, что натворила вчера.

Следующие несколько часов я провела в движении, протирая каждую поверхность, пылесося каждый угол, стирая пыль с мебели, которая, честно говоря, была настолько чистой, что мои усилия казались бессмысленными.

Барсов не мешал, сидел то на кухне, потом перешел в гостиную на диван, занимаясь своими делами, но я чувствовала его присутствие — постоянное, ненавязчивое, как тень, которая следует за тобой в солнечный день. Несколько раз я ловила себя на том, что пялюсь на него, не в силах оторвать взгляд от того, как двигаются его пальцы по клавиатуре, как напрягаются мышцы на предплечьях, когда он откидывается на спинку дивана, потягиваясь, как выглядит его профиль в свете, падающем из окна.

Кир резко поднял голову, поймав мой взгляд, и приподнял бровь в немом вопросе. Я резко отвернулась, притворяясь, что вытираю несуществующую пыль с полки, но споткнулась о край ковра и чуть не полетела лицом вниз.

Хриплый смешок донёсся из гостиной, и я, не оборачиваясь, поспешила скрыться в другой комнате, проклиная себя за неуклюжесть.

На кухне всё было идеально чисто, но я упрямо принялась перемывать итак сверкающую посуду, пока не полезла за новым моющим и взгляд мой не зацепился за сковороду, впихнутую в мусорку — покрытую копотью и со дна, и внутри, явно ту, в которой я… в которой что-то готовила?

Воспоминание вспыхнуло внезапно, как вспышка света в темноте — я стою у плиты, держу лопатку, что-то жарится, пахнет гарью, и… чёрная курица. Абсолютно чёрная, обугленная до неузнаваемости. Я сожгла курицу. А кухня чистая, значит, Кир убрал за мной. Убрал весь бардак, который я устроила, не сказав ни слова упрёка.