Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 121 – Рика Лав

Лифчика не было. Вот совсем-совсем.

Только трусики и футболка, которая явно не принадлежала мне, потому что я не носила мужские вещи, да ещё и размера, который мог бы вместить двух-трех таких, как я. Пальцы подрагивали, когда я провела ладонью по ткани, и ее запах ударил в нос — одеколон Кира, который я чувствовала вчера в машине, когда он вёз меня из супермаркета.

Его футболка! Я была в его футболке. Без лифчика. В его доме. Что, чёрт возьми, произошло⁈

Паника начала подниматься волной, захлёстывая разум, и я попыталась вспомнить хоть что-нибудь, но единственное, что всплывало, было лишь обрывками — музыка, громкая и ритмичная, смех, какие-то движения, комната кухни кругом, мороз… И алкоголь.

Определённо был алкоголь, потому что во рту стоял горький привкус, а голова раскалывалась так, будто по ней прошлись отбойным молотком.

Я сползла с кровати, держась за стену, чтобы не упасть, и пошла в ванную, где плеснула холодной водой в лицо, глядя на своё отражение и пытаясь собрать осколки вчерашнего дня в единое целое. Ничего.

Только смутное ощущение стыда, которое сидело в груди тяжёлым камнем и не отпускало.

Спуститься вниз казалось невыполнимой задачей, но оставаться наверху в неведении было ещё хуже, поэтому я умылась, приняла душ, натянула белье (полный комплект!) свои спортивные штаны и футболку, и медленно, держась за перила, начала спускаться по лестнице. Каждый шаг отдавался в голове гулким эхом, и я прикусила губу, сдерживая стоны.

На кухне пахло крепким кофе, и мой желудок тут же взбунтовался, но я заставила себя идти дальше, потому что Кир сидел там.

За барной стойкой, спиной ко мне, склонившись над ноутбуком, и пальцы его летали по клавиатуре, быстро и уверенно выстукивая что-то. Он был одет в простую серую футболку, которая обтягивала широкие плечи, и тёмные джинсы. Я остановилась в проходе, не зная, как начать разговор, как вообще смотреть ему в глаза после того, что… что бы там ни произошло.

Он обернулся, словно почувствовал моё присутствие, и взгляд его скользнул по мне — быстрый, оценивающий, но ничего не выдающий. На лице ни усмешки, ни насмешки, ни раздражения — просто спокойствие, которое контрастировало с бурей в моей голове.

— Доброе утро, — сказал он ровным голосом, закрывая ноутбук и поворачиваясь ко мне всем корпусом. — Как себя чувствуешь?

Вопрос прозвучал так буднично, будто мы обсуждали погоду, а не то, что я проснулась в его футболке почти без белья и не помнила, как в ней оказалась. Я сглотнула, пытаясь найти слова, и когда я наконец заставила себя ответить, мой голос вышел хриплым:

— Отвратительно. Голова раскалывается, и я… ничего не помню. Что произошло вчера? Почему я…

Я замолчала, не в силах закончить фразу, и просто показала на себя — намекаю на всю ту картину, что я застала при пробуждении на себе, что кричало о том, что вчера границы были пересечены, хотя я понятия не имела, какие именно и насколько далеко.

Кир долго смотрел на меня, и в его глазах мелькнуло сожаление, но больше я не успела разглядеть, прежде чем он встал, подошёл к кофеварке и налил чашку чёрного кофе, протягивая мне.

— Выпей. Полегчает, — в его голосе не было ни капли осуждения, что почему-то сделало все ещё хуже. — Что до вчерашнего… ты немного перебрала с алкоголем. Нашла мой бар, смешала коньяк с вином и, судя по всему, решила устроить вечеринку на одного человека… в общем, слегка повеселилась. Я уложил тебя спать, когда ты… устала. Всё хорошо. Ничего «такого» не произошло.