Книга Настоящий мужчина для разведёнки с прицепом, страница 75 – Милана Лотос, Алёна Скиф

Ярослав всегда говорил мне все, что делал. Он обсуждал планы, спрашивал мое мнение и помогал мне отвечать на вопросы опеки. Мы стали одной командой.

Я научилась не плакать от бессилия, а спокойно собирать доказательства и ясно выражать свои мысли.

А Ярослав учился… понимать меня. Он видел, как каждая новая подлость Алексея причиняла мне боль, и старался сдерживать желание просто ударить его, чтобы не испортить наше общее дело.

Встреча с опекой прошла, как военный совет.

Мы пришли в деловых костюмах, с идеальным пакетом документов. Ярослав говорил чётко, уважительно, но железно. Он представлял факты.

Нашу «нестабильность» он превратил в историю об улучшении жилищных условий. «Эмоционально неустойчивых взрослых» — в портрет сплочённой семьи, прошедшей испытания.

Инспектор, молодая женщина, к концу беседы смотрела на Алексея (который пришёл с пустыми руками и полными ненависти глазами) с нескрываемым скепсисом.

Но Алексей не унимался. Он, как раненый зверь, метался и искал новые болевые точки. Однажды он подкараулил меня у выхода из сада, когда Ярослава не было рядом.

— Ну что, Оль? — шипел он, блокируя мне путь к машине. — Хорошо играете в семью? Только это ненадолго. Я всё равно заберу их. Я найду способ. У меня есть права…

В этот момент из машины, припаркованной в пяти метрах, вышел Ярослав. Он не кричал. Он подошёл с такой скоростью и такой неотвратимостью, что Алексей инстинктивно отпрянул.

— Алексей, — голос Ярослава был тихим, но каждый звук резал воздух, как лезвие. — Ты перешёл все границы. Ты шлёшь анонимки. Пугаешь детей подарками. Подкарауливаешь мою жену. Твои отцовские права заканчиваются ровно там, где начинается благополучие моих детей.

— ТВОИХ? — взвыл Алексей, трясясь от бессильной злости. — Они МОИ! По крови! А ты кто такой? Покупатель? Спонсор? Она тебя надурила, как и меня!

Я видела, как напряглась челюсть у Ярослава.

Он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию до минимума. Его взгляд был таким тяжелым, что, казалось, мог пригвоздить к земле.

— Она. Моя. Жена, — произнёс он с такой непоколебимой, абсолютной уверенностью, что у меня перехватило дыхание. В этих словах не было ни капли сомнения или игры. Это был факт. Основа его вселенной. — Её дети теперь мои дети. Я дал им своё имя, свой дом и свою защиту. А ты… ты дал им только страх и разочарование. Игра окончена. Убирайся. И если ты ещё раз посмеешь приблизиться к моей семье, я не буду разбираться через суды. Я разберусь с тобой лично. И ты очень пожалеешь, что появился на свет.

Он не повысил голос.

Но в каждой фразе звучала такая первобытная, неоспоримая сила, что Алексей побледнел. Он что-то буркнул, метнул на меня последний взгляд, полный ненависти и… исчез.

Ярослав обернулся ко мне.

— Всё в порядке? Он тебя не тронул?

Я покачала головой, не в силах вымолвить слово. Потом просто шагнула к нему и прижалась лбом к его груди, слушая частое, взволнованное биение его сердца. Он обнял меня крепко, прижимая к себе, и я чувствовала, какие сильные руки меня обнимают. И я поняла, что теперь я как за каменной стеной и мне ничего уже не страшно.

— Он больше не придёт, — прошептал он мне в волосы. — Я обещаю. Ведь теперь ты моя жена… по-настоящему.