Книга Настоящий мужчина для разведёнки с прицепом, страница 57 – Милана Лотос, Алёна Скиф

В детской зоне, под мягким светом торшера, на том самом пёстром ковре сидел Ярослав. Рядом с ним, укутанная в один из новых пледов, лежала Катя, прижимая к себе Лабубу. А Ярослав… Ярослав, мой суровый босс, читал ей сказку. Не по планшету, не с телефона. Он держал в руках старую, потрёпанную книгу с золотым тиснением — видимо, тоже найденную в закромах этажерки.

Его голос, обычно такой чёткий и повелительный, сейчас звучал тихо, низко, слегка нараспев. Он читал про Ивана-царевича, и в его интонациях не было ни капли иронии или снисхождения. Была полная, почти детская серьёзность. Катя смотрела на него широко раскрытыми глазами, и в её взгляде читалось уже не просто принятие, а настоящее восхищение.

— …и сказала ему лягушка человечьим голосом, — читал Ярослав.

— А она умела говорить? — прошептала Катя.

— В сказках это умеют все, — ответил он с той же серьёзностью. — Главное это уметь услышать.

Я прислонилась к косяку двери и просто смотрела, чувствуя, как в груди тает что-то ледяное и напряжённое. Он поймал мой взгляд через комнату и на секунду прервался, чуть заметно улыбнувшись уголком губ. Потом вернулся к книге.

Родной отец Кати никогда ей не читал сказок и практически не участвовал в жизни своих детей. У него просто не было на это времени.

Через десять минут Катя заснула, посапывая носом в плед. Ярослав осторожно, с какой-то невероятной для его крупных рук аккуратностью, поднял её на руки и отнёс на диван, где уже был приготовлен её временный ночлег. Он поправил одеяло, положил рядом Лабубу и выключил торшер.

Детские комнаты на антресолях еще были не готовы, но Ярослав сказал, что на этой неделе все будет закончено.

Мы остались вдвоём в полумраке огромной комнаты, освещённой только гирляндой тёплого света над кухней и городскими огнями за окном.

— Может чаю? — тихо предложил он. — И… я втайне от твоей мамы припас нам десерт.

Мы устроились в том самом «уголке для двоих».

На низком столике стояли две фарфоровые чашки, заварник и маленькая тарелочка с изящными эклерами и макарунами. За окном плыл ночной город, а здесь, в нашей нише, царил свой маленький, уютный мир.

Первые глотки чая прошли в молчании. Но это было приятное, усталое молчание союзников, завершивших трудный день.

— Спасибо, — наконец сказала я. — За сказку. Ты был великолепен.

— В последний раз я читал вслух, наверное, лет двадцать назад, — сказал он, ставя чашку. — Ещё когда Лика была маленькая. Боялся, что усну раньше неё.

— Не заснул?

Он покачал головой, глядя на свои руки. Потом поднял глаза.

— Ипотека, — сказал он негромко, как бы возвращаясь к нерешённым делам. — Мы оформили перевод долга. Платежи теперь будут идти с моего счёта. Ты можешь даже не вспоминать об этом. Это больше не твоя головная боль.

От этих слов внутри всё ёкнуло — от облегчения и от чего-то другого, почти стыдливого.

— Ярослав, я не могу просто так… Это огромные деньги.

— Это исполнение пунктов контракта, Оля, — мягко, но твёрдо остановил он меня. — Ты обеспечиваешь мне «тихую гавань» и публичный статус. Я обеспечиваю финансовую стабильность. Всё честно. Давай не будем сейчас об этом. Давай поговорим о будущем. О настоящем. Например, о том, что завтра я закажу сюда нормальные детские кровати. И, возможно, вторую мойку на кухню, если мама будет продолжать вести осаду моих шкафов.