Книга Настоящий мужчина для разведёнки с прицепом, страница 31 – Милана Лотос, Алёна Скиф

Он отпустил мою руку первым.

— Отлично. Тогда действуем по плану. Сегодня после работы едем к моему юристу. Завтра — подаём заявление в ЗАГС. Через месяц мы официально женимся. До тех пор — полная конфиденциальность. На работе — всё как обычно. Старший мерчендайзер Ковригина и директор Громов.

— Всё как обычно, — повторила я, чувствуя, как абсурдность этой фразы наполняет меня странной, почти истерической силой. Ничего обычного уже не будет. Никогда.

— И, Ольга… — он вдруг запнулся, что для него было так неестественно, что я насторожилась. — Насчёт того инцидента в саду. Я… кое-что предпринял. Утром позвонил. Разъяснил отцу того мальчика, что дальнейшие попытки оскорблять моих будущих… членов семьи, — он выговорил это с лёгким усилием, — будут иметь для него неприятные последствия в деловой сфере. Он, как выяснилось, мой потенциальный контрагент. Он всё понял, принял, усёк короче.

Я замерла.

Он сделал это. Ещё до моего ответа. Зная, что я могу отказаться. Просто потому что… потому что не мог не сделать.

Слёзы, которые я так яростно сдерживала с утра, навернулись на глаза. Но это были другие слёзы. Не от беспомощности. От того, что кто-то помогает, берет тебя на ручки и прижимает к себе, когда ты уже почти не можешь. Когда ты без сил падаешь.

— Спасибо, — выдохнула я, не в силах сказать больше и закусилу губу так, что мне показалось, сейчас пойдет кровь. Только бы не расплакаться сильнее.

— Не за что, — он отвернулся, сделав вид, что ищет что-то в бумагах на столе. Но я видела, как напряглась его шея. — Это входит в понятие «защита». Теперь иди. У тебя отдел ждёт. И помни: с сегодняшнего дня ты не просто борешься за выживание. Ты готовишь операцию по захвату… стабильности. И у тебя теперь есть тыл.

Я кивнула, не доверяя своему голосу, и вышла из кабинета.

Дверь закрылась. Я прислонилась спиной к холодной стене, закрыла глаза и сделала глубокий, глубокий вдох.

Внутри не было паники. Была тихая, оглушительная ясность. И та самая искра, что вспыхнула сегодня утром в саду, когда я наорала на Алексея, разгоралась теперь в настоящее, неукротимое пламя.

«Щит», — подумала я, открывая глаза и глядя на длинный, пустой коридор, ведущий в торговый зал. — «У меня теперь есть щит».

А потом, уже спускаясь по лестнице, ловя на себе удивлённые взгляды коллег, я подумала совсем другое.

«А что, если… это не просто щит? Что, если это начало новой армии? Моей армии».

И с этой дерзкой, безумной мыслью я расправила плечи и пошла навстречу своему отделу, своей работе, своей новой, странной, невероятной и отчаянной жизни. Где через месяц я стану женой Ярослава Громова. И где мой бывший муж и все его мерзкие предложения разобьются о железобетонную реальность этого факта.

— Ковригина… Ольга! — услышала я недовольный голос из торгового зала и обернулась.

Блин-блинский, только не она.

— Ковригина… Ольга! — услышала я недовольный голос из торгового зала и обернулась.

Блин-блинский, только не она.

Я обернулась.

Из-за стойки с элитным вином выходила она. Алиса. Та самая, чей истеричный голос я только что слышала за дверью кабинета. Она была идеальна: безупречный кашемировый блейзер, юбка-карандаш, будто сошедшая с обложки, маникюр, стоивший, наверное, как моя недельная зарплата. И выражение лица — ледяное презрение, смешанное с плохо скрываемым любопытством хищницы.