Книга Настоящий мужчина для разведёнки с прицепом, страница 27 – Милана Лотос, Алёна Скиф

И с этой мыслью, одновременно пугающей и невероятно обнадёживающей, я наконец погрузилась в сон. Завтра нужно было дать ответ. И впервые за долгое время я чувствовала, что у меня есть не только долги и проблемы, но и выбор. Настоящий.

Сон был коротким и тревожным. Я просыпалась от каждого шороха, каждую минуту подсознательно ожидая, что прозвенит будильник. А когда он наконец зазвенел тем самым жизнерадостным «Улыбнись и маши ручкой!», казалось, я и не спала вовсе. Голова была тяжёлой, мысли — вязкими.

Утро началось с привычного хаоса, но сегодня в нём была какая-то лихорадочная спешка. Сегодня был день Х. День ответа. Мне нужно было успеть всё: отвезти Катю в сад, пережить разговор с заведующей после вчерашнего скандала, добраться до работы и… войти в кабинет Ярослава Викторовича. От мысли об этом в животе всё сжималось в тугой, твёрдый комок.

Пробка на нашем обычном маршруте встала монументальная. Авария. Две скорые, мигалки, полиция. Я сидела, бессильно стуча пальцами по рулю, и смотрела, как тают драгоценные минуты. Катя на заднем сиденье капризничала:

— Мама, мы опоздаем на завтлак! Мне дадут холодную кашу! И Лабубу снова останется голодным!

— Всё успеем, солнышко, всё успеем, — автоматически отвечала я, сама в это не веря.

Когда поток наконец дрогнул, я рванула с места, нарушая все мыслимые скоростные ограничения на наших задворках. В сад мы ворвались, когда завтрак уже заканчивался. Я, запыхавшаяся, с Катей за руку, почти вбежала в раздевалку её группы.

И тут я увидела его.

В коридоре, у кабинета заведующей, стоял Алексей. Мой бывший муж. Он был в том самом дорогом костюме, в котором когда-то пытался производить впечатление успешного человека, и о чём-то оживлённо беседовал с Мариной Геннадьевной. Заведующая, увидев меня, сделала виноватое лицо и что-то тихо сказала ему. Алексей медленно обернулся. На его лице расцвела та самая сладкая, ядовитая улыбка.

— Оленька! Какая встреча! — протянул он, делая шаг навстречу. — Как раз о нашей дочке беседовали. Слышал, вчера тут разборки были. Драчунья растёт, да? Вся в маму.

Вся кровь отхлынула от лица, а потом прилила обратно, горячей волной ярости. Он пришёл сюда. Специально. Чтобы надавить, чтобы напомнить о своём «родительском праве», чтобы испортить мне утро перед самым важным разговором в жизни.

— Ты чего здесь делаешь? — прозвучало у меня хрипло. Я не отпускала Катину руку, чувствуя, как та притихла и прижалась к моей ноге.

— Отец беспокоится о своём ребёнке, — парировал он, разводя руками. — Мне Марина Геннадьевна как раз рассказывает, как наша Катюша другим детям головы совками разбивает. По-моему, надо срочно заняться воспитанием дочери. Может, ей не хватает мужского влияния? Могу забирать почаще. На выходные, например.

В его глазах читался не интерес к дочери, а чистое, непотребное удовольствие от того, что он снова дергает за ниточки, причиняет боль.

— Ты… — я задыхалась от гнева. — Ты собрался ее воспитывать? Ты, который последний раз видел её три месяца назад на пять минут у подъезда? Ты, который называет её «обузой»? Ты будешь её воспитывать игрой в покер на телефоне и рассказами про своих новых «тёток»? Да ты… ты обычный потаскун, Леха! У тебя ни на кого и ни на что не хватит внимания, кроме как на собственную жалкую персону!