Книга (не) Развод под Новый год. Загадаю счастье, страница 6 – Лера Корсика

Я стояла, парализованная этой внутренней бурей, глядя в его спокойные, ничего не выражающие глаза, и чувствовала, как почва уходит из-под ног. Теперь я не знала, что страшнее: его чудовищное предательство или мое собственное, начинающееся безумие.

— Нет. Нет. Ничего. Всё нормально, — пролепетала я, отступая от его прикосновения, как от огня. — Я пойду к… декораторам. Доделать надо.

Да. Я снова сбежала. Прямо из-под его взгляда, который ещё секунду назад заставил меня усомниться в собственном рассудке.

Минуту назад я смотрела ему в глаза. Видела эти лучики морщинок у внешних уголков, которые разбегались к вискам, когда он искренне улыбался. Сейчас улыбка была мягкой, заботливой. Нежной. Обманчивой…

Господи… я любила всё это. Я знала каждую его родинку, шрам от давней поездки на байдарках, форму его ушей. Я своей жизни без него не представляла.

Как я теперь буду жить?

Сердце кололо острой, точечной болью, точно там воткнули тонкое лезвие и медленно поворачивали. А голова гудела, как тяжёлый, раскачивающийся колокол. Звон стоял в ушах, заглушая всё.

Мозг, отказываясь верить в кошмар, лихорадочно подкидывал спасительные сумасбродные версии: может он дал ключи кому-то из друзей? Может, это была вообще не наша квартира, а я, в стрессе, ошиблась этажом?

Но я не смогла заставить себя спросить его прямо. Я занималась самообманом, и сама это прекрасно понимала.

Кто, кроме него, мог быть там? Но я до немого, животного ужаса не хотела в это верить. Вера была последним ковчегом в бушующем море, и он давал смертельную течь.

— Екатерина Сергеевна, — раздался снизу голос горничной, пробиваясь сквозь гул в моих ушах. — Там подъехали первые гости. Вы спуститесь?

Я зажмурилась на секунду, глубоко вдохнула, выдохнула. Собрала себя в кулак.

Я выстою. Я должна. Разберусь со своей рушащейся, трещащей по швам жизнью позже.

Сейчас я буду самой радушной хозяйкой. Я лучшая. И я не позволю думать о себе иначе.

Я сбежала вниз по лестнице, почти не чувствуя ступеней под ногами. В холле пахло хвоей, воском и дорогими духами. На пороге, в сиянии новогодней гирлянды, обвивавшей дверной проём, стояла женщина.

Она снимала дорогую шубку, и горничная почтительно принимала её из рук. Шуба была короткой, палевой, норковой.

До боли знакомой.

Я уже видела такую сегодня. Небрежно брошенную на подлокотник моегодивана.

Под шубой облегающее платье. А на ногах… на ногах те самые сапоги. Длинные, из мягчайшей кожи, на тонкой, смертоносной шпильке.

Кровь отхлынула от лица. Я медленно, против воли, подняла взгляд по этой фигуре, от сапог — к платью, к рукам, к шее… И наконец — на лицо.

Миг узнавания был мгновенным и оглушительным. Я не видела её лет, наверное, пять. Но это была она.

Кристина.

Наша общая одногруппница. Та самая, которая всегда была где-то на периферии нашего общего прошлого.

И в этот миг мне показалось, что та самая тонкая, острая шпилька от её сапога медленно, с леденящей чёткостью, вошла мне прямо в сердце. Не оставив уже никаких сомнений.

Время остановилось. Шум в голове стих, сменившись оглушительной, звенящей тишиной. Я видела, как её губы растягиваются в улыбку, направленную не на меня, а на кого-то за моей спиной.

— Кристина! — раздался за моим плечом голос Сергея. Не просто радушный, а какой-то искрящийся, ясный. Он шагнул вперёд, обошёл меня и широко улыбнулся ей во все свои тридцать два. Улыбка, которую я давно не видела. — Проходи, проходи, замерзла, наверное.